Липкий от начинавшей подсыхать крови палец снайпера плавно потянул спусковой крючок…
****
Смерти младший сержант Мелевич не боялся.
Нет, пожить-то еще немного, понятное дело, хотелось, однако ж и особенного страха перед неминуемым Анатолий не испытывал. Отбоялся уж свое, наверное. Перегорел, так сказать, причем и в прямом, и в переносном смысле. Сперва в сентябре сорок первого, когда его впервые подбили — немецкая болванка прошила моторный отсек, после чего родная «бэтушка» весело полыхнула всем оставшимся в баках бензином. Выбраться удалось только ему, благо, у мехвода свой люк, остальные остались внутри. Пока сбивал огонь с комбеза, в танке рванул боекомплект. Очнулся в госпитале, с контузией и легкими ожогами ног, так что вскоре вернулся на фронт.
Новый танк, на сей раз тридцатьчетверка, новый экипаж. Заснеженные подмосковные поля, Калининский фронт, декабрь сорок первого — январь сорок второго. Снова подбили, разворотив ходовую. Но и фрицам в том бою тоже неслабо досталось — Т-34 тогда еще ефрейтора Мелевича успел спалить три вражеских панцера и повредить еще два. Да и другие танки взвода тоже не мазали, раз за разом укладывая снаряды в цель. Расстрелянной пушечно-пулеметным огнем и раздавленной гусеницами автотехники даже не считали: устроившим засаду на одной из стратегически-важных дорог танкистам в тот день везло. До того момента, пока не прилетели пикирующие бомбардировщики. Разорвавшаяся в метре от бронемашины фугасная бомба в клочья порвала гусеницу, выворотила пару опорных катков и контузила экипаж. Второму танку повезло меньше — прямое попадание с детонацией оставшегося боекомплекта. Третий, запиравший застигнутую врасплох вражескую колонну с тыла, успел укрыться под деревьями недалекого леса и уйти. Сняв курсовой и спаренный пулеметы, танкисты почти полчаса отбивались от наседавших гитлеровских пехотинцев. К тому моменту, когда подошла подмога, в живых остался только мехвод Мелевич. На сей раз обошлось без серьезных ранений и госпиталя — уже в марте Анатолий сел за рычаги нового, третьего в его жизни, танка.
Конец весны, немецкое контрнаступление под Харьковом. Практически летняя жара и поднятая гусеницами вездесущая пыль. Мелевич снова сидит за рычагами тридцатьчетверки, с новой башней и более мощной пушкой. Три фашистских панцера против одного советского танка. Два легких и средний Pz-IV, тоже какой-то новой, не виданной ранее модификации. Легкие сожгли без особого труда, заодно протаранив неосмотрительно подставивший борт полугусеничный бронетранспортер, полный не успевших выскочить пехотинцев. Кто-то, понятно, успел выпрыгнуть наружу, когда навстречу, неожиданно для обоих механиков-водителей, как советского, так и немецкого, выскочил русский танк.






