ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Возможно, последняя глава боевого пути Степана Алексеева, командира морпехов, — 1943-й, Новороссийск. Морпех-3 Олег Таругин Возможно, последняя глава боевого пути Степана Алексеева, командира морпехов, — 1943-й, Новороссийск. ==================== Олег Таругин Морпех Морпех-3 Олег Таругин Морпех Морпех-3 Пролог ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР. ВЕРСИЯ Новороссийск, наши дни С сомнением взглянув на чашку с чаем в своей руке, Виктор Егорович добавил: — Кстати, коль чаю не желаете, у меня и чего покрепче найдется, как раз под наш будущий разговор… Поскольку в ответ на последний вопрос поисковики дружно промолчали, обменявшись быстрыми понимающими взглядами, командир отряда лишь смущенно крякнул: — Ну, на нет и суда нет, как говорится! А вообще правильно, товарищи бойцы! Горжусь! В вашем возрасте на крепкий алкоголь налегать категорически противопоказано, тем более по утрам. Молодцы, хорошую смену вырастил! Врачи говорят, на все внутренние органы плохо влияет, от головного мозга до, так сказать, гм, репродуктивной, понимаешь ли, системы. А врачам верить нужно, как без этого. Военные археологи молчали, с трудом сдерживая улыбки и прекрасно зная, что последует за этим. Ароматно парящая свежезаваренным чайком чашка практически бесшумно — с координацией движений и мелкой моторикой у бывшего сапера, несмотря на возраст и оторванные душманской миной пальцы, все было в полном порядке — опустилась на поверхность стола, словно военный вертолет на бетонку Баграмского аэродрома: — Ну, а я, так уж выходит, п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Он вон там сидел, с самого края. Как крыло оторвалось и в борт ударило, его в сторону и отбросило. Сразу насмерть. А пилот где, в кабине? — Угу, в кабине. Навечно. Мы ему по гроб жизни обязаны, если б не Толик, размазало бы нас по земле, на радость фрицам, даже и хоронить нечего было. Ладно, все, времени в обрез. Давайте собираться в темпе вальса, уходить нужно. — В смысле — уходить? — опешил контрразведчик, переглянувшись с Гускиным. — Дождемся наших, неужели никто не заметил, как самолет падал? Тут тыловых частей полно, скоро приедут, помогут. Вернемся в Геленджик — доложимся. — В том, что приедут, нисколько не сомневаюсь, — согласился Степан. — Вот только вряд ли наши. Короче, товарищ капитан, разрешите доложить: мы на территории противника. Ориентировочно — километрах в пятнадцати от линии фронта, может и дальше. Так что касательно того, что наше падение видели — не сомневаюсь. Как и в том, что скоро сюда приедут. Правда, не наши, а кое-кто другой. — Шутишь, старлей? — изменился в лице Шохин. — Как мы могли к немцам залететь?! Нас же над своей землей подбили? — Серега, — наплевав на субординацию и на то, что они не одни, рявкнул Алексеев. — Мы — в немецком тылу, нравится тебе это, или нет! Мне лично — категорически не нравится, но мое мнение, к сожалению, ничего не изменит! Карта с летным маршрутом у меня есть, сориентируемся. Остальное объясню позже, когда подальше отсюда отойдем. Ну? Несколько секунд особист еще колебался, принимая решение, затем взглянул на старшего сержанта: — Леха, уходим! Собери оружие, найди наши вещмешки. Давай, бегом, слышал же, фашисты могут вот-вот появиться! Выполняй! Дождавшись, когда осназовец двинется в хвост самолета, как понимал Степан, разыскивать их оружие, которое он же и посоветовал замотать в чехлы, Шохин прошептал: — Степа, ты точно уверен? Не мог пилот ошибиться — это ведь он тебе сказал, что мы за линию фронта забрались? — Не мог, Серега, гарантирую. Сказал же, потом расскажу. Мы однозначно в их тылу, как навскидку — где-то к северу-востоку от Новороссийска. Не столь и далеко, к слову, хотя нужно карту смотреть. — …! — эмоционально сообщил контрразведчик. — Ситуация… — Та не то слово, — хмыкнул Степан. И с усмешкой добавил: — Кстати, если ты меня, как особо важного секретоносителя, решил вот прямо сейчас пристрелить — так даже не думай. То, что мне к ним в плен никак нельзя — я в курсе, и сдаваться не собираюсь. У меня после Абрау-Дюрсо теперь всегда последняя граната в отдельном кармане припрятана. Но и пожить еще тоже планирую, так что не дури, очень тебя прошу. — Совсем охренел?! — возмутился Шохин, едва заметно вильнув взглядом. Если бы Степан не успел к нему более-менее привыкнуть за прошедшие дни — наверняка б ничего не заметил.