ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть поверье: перед смертью перед глазами проходит вся прожитая жизнь. Чушь. На самом деле — бетонные плиты, обломки. А потом уже другое: средневековье, чужое тело, и надо сложить печь, покуда хозяин не явился. Путь Строителя 16 Алексей Ковтунов Есть поверье: перед смертью перед глазами проходит вся прожитая жизнь. Чушь. На самом деле — бетонные плиты, обломки. А потом уже другое: средневековье, чужое тело, и надо сложить печь, покуда хозяин не явился. ==================== Глава 1 Глава 1 [Анализ материала…] [Анализ завершен] [Объект: продукты жизнедеятельности гнилохода] [Материал: переваренный органический остаток, насыщенный раствор солей] [Вместимость Основы: низкая] [Проводимость: низкая] [Особое свойство: удобрение. Внесение в почву многократно ускоряет рост растений] [Особое свойство: незавершенное преобразование. Состав продолжает менять свойства при длительном контакте с почвой и воздухом] — Эх… — я вздохнул, и кинул вниз палочку, которой, собственно, перед этим зачерпнул из свободного конца ямы пару капель удобрения. За лесопилку никаких наград не дали, с порохом не получилось, и вообще, всё грустно. Только палочка весело плюхнулась, хоть это радует. Возможно, стоило провести анализ перед тем, как я взялся варить селитру. Но также стоит понимать, сколько я перед этим не высыпался и тут уже сработал человеческий фактор. Точнее фактор уставшего человека, которому простительно тупить. Ну и конечно, анализ ничегошеньки не сообщил. Ага, соли есть, это хорошо, я бы подума

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Только в моем бетоне стоят руны гидрофобизации и восстановления, с ними срок службы неограничен. Сам же бетон с годами лишь крепчает, если молодым его не разморозить.

Свежая заливка, тут я ничего не приукрасил, штука нежная, вода в ней еще не встала в камень, и мороз рвет ее в рыхлую крошку. Зрелому же бетону стужа безразлична, набрал прочность, и хоть зимуй на нем.

— Руны⁈ — старика подбросило второй раз за день, и повыше первого. — В несущем материале⁈ Руны украшение! Они не ра-бо-та-ют, это каждый подмастерье знает! Не по протоколу!

Работают, дед, еще как работают, вон башни надвратные стоят и теплом в лицо отдают, ты же утром мимо них ехал. А молодой пусть строчит, бумаги не жалко, у чужаков без Основы из этих записей всё равно ничего не взойдет, я это еще на солдатской стройке понял.

— Руны у него, как же… — остывал Ролт долго, ворчал под нос, а потом отыскал новый заход и наставил на меня палец. — Ну хорошо. А не станет тебя, кто их обновлять будет, руны твои? Дом должен стоять и без мастера!

— На мой век хватит, — углубляться я поленился. — А там разберемся.

Вопрос, к слову, первый за день, под которым я подписался бы и сам, только ответ у меня давно готов, восстановление в моих связках ухаживает за собой без всякого мастера, а гильдии я про это не докладчик.

— Мастер Ролт, — молодой вдруг поднял руку.

— М?

— А может, это… сходим глянем на лесопилку-то? Если доска и правда такая дешевая, то может, и амбары из нее… ну… можно?

— Вот ты-то куда лезешь⁈ — огрызнулся старший, но пар из него уже вышел. Он побуравил парня взглядом, да настоящей грозы не получилось, и, потоптавшись, старик сдался. — Ладно, пойдем, правда. Самому интересно, что вы там за раму выдумали, а то сказок я нынче наслушался на год вперед.

Производство показывать староста не запрещал, и двинулись мы к реке всем табором, а дорога эта вышла отдельным представлением. Бабка с лотком перехватила нас на полпути и всучила комиссии по пирожку, Ролт заупирался, подношения ему, надо полагать, устав не велит, но пирожок пах сильнее устава.

Лесопилка встретила нас в полный голос, рама ходила вверх и вниз, с хрустом вгрызаясь в бревно, опилки летели по сторонам мелкой крупой, а из-за штабелей громыхал голос Ольда, распекавшего кого-то за смазку. Свежие доски сходили с рельсов одна за другой, весь белый от стружки подручный принимал их и перекладывал рейками.

Ролт встал и замолчал, помятый и давно забытый протокол так и торчал у него под мышкой, грифель у молодого не скрипел, и оба смотрели, как бревно само собой подается на блестящие полотна.

— И сколько же вы… — старик прочистил горло, голос у него отчего-то сел.