Расспрашивал беженцев, разговорился как-то с солдатами из лагеря, народ они бывалый, полкоролевства прошагали, есть с чем сравнивать.
Центр города сложен из бута и тесаного камня, у богатых обожженный кирпич, и всё это сидит на извести с песком, безо всяких добавок. Воздушная известь, обычное дело, и технология сама по себе рабочая, со своими оговорками. Твердеет она медленно, только в тепле и на воздухе, а каждый ливень для нее беда.
Отсюда и растет весь их устав, тот же, по которому меня сейчас гоняют. Стены выводят в три обхвата толщиной, лишь бы запас покрыл любой огрех, стройка растягивается на поколения, и это не дурость, а костыли, просто ходить без них город пока не научился.
С южными мастерами история отдельная, про их жидкий камень мне еще Хорг рассказывал, с придыханием, как о чуде. Весь север сходится на том, что есть у южан особая добавка, а вот какая, сплошной туман и слухи, цех закрытый, чужих туда не пускают.
Я же почти уверен, что никакого чуда там нет, ребята попросту нашли себе вулкан и тихонько его грызут, готовый отвердитель, копай да подмешивай. В моем мире таким промышляли римляне, а порошок звали пуццоланой, по имени городка у сгрызенной ими горы.
У нас в Пороге фокус по химии тот же, только вулкан нам заменяет битый кирпич. Обожженная глина с известью дружат намертво, смелешь черепки в муку, и вяжущее делается гидравлическим, ему и под дождем твердеть не лень. Сверху песок со щебенкой для тела, ну и главный козырь, раствор у нас насыщается Основой и зреет за ночь. Но есть ли смысл рассказывать о таком?
— Господа, а чего мы в духоте-то сидим? — Бертольд поднялся, кряхтя и потягиваясь, жесткая лавка доконала его быстрее моих ответов. — Мастера надо смотреть в деле! Пройдитесь с ним, мастер Ролт, гляньте, что он тут понастроил, вопросы позадавайте практические. А мы со старостой пока потолкуем о своем, нам ведь есть о чем, так? — он наградил хозяина дома долгим многозначительным взглядом.
По лицу старосты было понятно, что общих тем у них не имелось вовсе, однако он лишь повел ладонью, дом, мол, в вашем распоряжении. Мне на секунду даже захотелось остаться и послушать, о чем эти двое будут молчать.
На крыльцо мы вышли под солнце и общий гул. Народ от окон отхлынул, перестроился и незаметно обратился в сопровождение, шагов через двадцать за комиссией тянулся целый хвост зевак, и с каждым перекрестком он подрастал.
Гундар пристроился следом молча, по своему обыкновению, черные у дознавательской кареты повернули головы нам вслед, но с места не сдвинулись, у них служба. Из задних рядов летели советы, что показать господам первым делом, мнения разошлись от пчелиной башни до новой канализации, а какой-то смельчак предложил начать с ямы, и на него зашикали сразу с трех сторон.






