Следом мысль перескочила на управление, которое пока осуществляется криком, а это несерьезно. Вот если слева и справа на ручках установить баночки со жмыхом, да с крышками на веревочках, разговор пойдет другой. Тянешь за правую веревку, крышка приоткрывается, запах пошел, свинья невольно рулит направо. Слева то же самое. Открыл обе, и она удивилась настолько, что остановилась. Ходовые испытания покажут, но идея мне нравится до дрожи.
Можно вообще четыре колеса сделать, силы в свинке хоть отбавляй. Я это понял, когда пытался загнать ее под упряжь насильно, весит она как небольшой валун, а упирается даже лучше него. Так что работает на нее исключительно сила убеждения, применение всех прочих бесполезно. Зверушка все-таки особая, хотя пока ее особенности проявляются только в скверном характере и любви к еде.
— Погоди! Рей! Погодиии!
Процессия к этому времени уже втянулась в лес, и там нас догнал интендант. Несся он со всех ног, размахивая дощечкой над головой, а орал так, что птицы поднимались по всей округе. Колонна остановилась, глаза Кейна закатились настолько глубоко, что их, наверное, можно было увидеть с затылка.
Интендант добежал, согнулся пополам и какое-то время молча боролся с одышкой.
— Посчитал… Один серебряк… семнадцать медяков… — выдавил он наконец.
— Что? — переспросил я.
— Говорю, один серебряк семнадцать медяков, — он выпрямился и предъявил дощечку.
Там теснились аккуратные столбики черточек и циферок, всё посчитано, всё сведено до последнего медяка, и без пояснений в этом хозяйстве не разобрался бы и я.
— Так это же вечером оплачивается, по факту, — прикинул я. — По человеко-дням. Вы же кирпич носите.
— Да при чем тут кирпич! — интендант даже дощечкой махнул. — Это не человеко-дни, это подработка, о которой мы с тобой договаривались. Яму вашу наполняем всеми силами, стараемся. Знаешь, как сложно, когда не хочется, а надо?
— Вспомнил! — я стукнул себя по лбу и полез за кошельком. — Вот, держи. Заслужили.
Отсчитал я всю сумму, монетка к монетке, а интендант не дыша следил за пересчетом.
— Я, может, и не святой, — заметил он, принимая деньги, — но когда дело касается договора, соблюдаю его неукоснительно. Хочешь, покажу, в какое место складывали товар? Там всё ровненько, я лично проверял.
— Не-не-не, не надо, — я поднял обе руки. — Тут поверю на слово. Продолжайте в том же духе. И спасибо за службу.
Тот сразу заулыбался, быстренько пересчитал полученное, коротко поклонился и умчался обратно в лагерь.
Проводив его, я оглянулся и наткнулся на десяток вопросительных взглядов. Пояснений ждали все, кроме Больда, этому плевать на любые деньги мира, он увидел бабочку и шел за ней спокойно, не останавливаясь.
— Гадят они нам в яму, — пояснил я. — За деньги.
— В смысле за деньги? — возмутился кто-то из работяг.






