В общем, ее теперь либо оттягивать за задние ноги, либо закрывать от нее всё крышками, чтобы животное так не дурело с этой прикормки.
Последним пунктом перед каждым новым заходом ствол обливают холодной водой, после этого рядом с ним получается даже дышать. Через раз и с зажмуренными глазами, но дыханием это уже назвать можно. Дальше новый горизонтальный срез, вертикальный, и пошло-поехало.
Обчистил я таким порядком пару деревьев, но раздевать их догола мы все же не стали. Чем глубже, тем слои светлее и мягче, и когда лезвие заскользило в древесине безо всякого усилия, я объявил отбой. Губить рощу глупо, деревья нарастят новое, а мы снова снимем, и получается у нас возобновляемый источник ресурсов, даже высаживать ничего не надо. Красота, а не дерево.
— Ты всё закончил? — напомнил о себе Корш, уже, наверное, в пятый раз, и покосился на солнце. — Нам выдвигаться пора, причем давно. Если побежим достаточно быстро, сегодня успеем добыть бумагу.
— И это еще при условии, что она там есть, — выставил я палец.
— В каком смысле «если»? — Корш едва не поперхнулся и глаз его при этом заметно дернулся, — Мы же именно за бумагой туда и идем.
— Ну, не «именно», а «предположительно», — поправил я, и глаз у него дернулся снова, но ничего матерного так и не прозвучало. Сразу видно выучку и интеллигенцию.
— Да есть там бумага, есть, — успокоил я его, вроде бы даже пытаясь приободрить, но теперь дернулись оба глаза.
Нет, ну ведь обычно осы строят себе ульи из бумаги, это правда. С одним крохотным допущением, что осы эти совершенно обычные и живут немного в другом мире, но факт остается фактом, бумага в их гнездах вполне имеется.
А эти осы чем лучше? Ну и что, что гора у них была каменная, где-нибудь в сердцевине они наверняка устроили себе домашний уют, имеют право. Должны же были… наверное. В любом случае идем мы не только за бумагой, главное ведь чернила.
Сходил к ручью, умылся, чтобы разить не на всю округу, и вернулся к обсуждению плана пробежки. Обсуждать оказалось почти нечего, карту все знают и все видели, Корш держит ее в голове до последней тропки, а у Кейна она там лежит, подозреваю, с самого детства. Дознаватель собирал котомку, сложил в нее несколько пузырьков и небольшой моток тонкой веревки, а Кейн вытащил свою сумку из корзины Больда. Сам здоровяк дрых на дальнем пригорке и расставаться со своим выходным не собирался, храп долетал даже сюда.
— Думаю, всем очевидно, что Больда мы оставляем, — сразу заявил дознаватель.
— А как же… — поднял я руку, но быстро опустил. Действительно, пробежка в компании Больда занятие не для слабонервных, медведей в лесу и так мало, а если мимо кого-нибудь из них пронесется Больд, то лекарство от инфаркта мы придумать пока не успели.






