ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Краббе позвал Романа в Петербург — и теперь впереди долгая дорога через империю, а затем испытания в самой столице. Правда, ехать ему придётся не одному, а вместе с сёстрами Скородубовыми, так что тосковать не выйдет. Сын помещика – 11 Никита Семин Краббе позвал Романа в Петербург — и теперь впереди долгая дорога через империю, а затем испытания в самой столице. Правда, ехать ему придётся не одному, а вместе с сёстрами Скородубовыми, так что тосковать не выйдет. ==================== Глава 1 Глава 1 8 — 9 ноября 1859 года — Подъезжаем, господин! — постучался в форточку Тихон. Я встрепенулся и обрадовался. Каким бы ни был удобным диван, но сидеть четыре часа к ряду на нем — то еще испытание. Даже пара остановок в пути, чтобы «оправиться» и ноги размять не сильно помогли. Девушки тоже воодушевились. Мы лишь первый час с ними занимались репетицией, после чего «мычать» я устал, да и Настя с Аней с непривычки много воды пили — в горле пересыхало. И до кустиков бегали во время остановок одними из первых. Тот еще цирк — нормальных туалетов вокруг нет, приходилось нам с Тихоном одно одеяло натягивать, чтобы со стороны на них никто не смотрел. Еще и грязь на дороге не способствовала желанию сильно по ней ходить, заставляя топтаться на месте. И ведь и ноги размять охота, и тащить в карету мусор нет никакого желания. Да уж, с удобствами в пути настоящая проблема. Может, походный туалет «изобрести»? Ту же палатку, как в будущем, из ткани со специальным ведром. И натягивать ничего не надо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сказать как есть? Что на меня давят слова Голицына из-за того, что в них присутствует правда? И как я смогу это доказать? Заявить, что устал? Сразу же жду от Николая Карловича возражение — мол, мне еще перед его начальником выступать, где я обещал выложиться на максимум. Получается, я не держу свое слово? В итоге я не нашел аргументов своему поведению и промолчал. Но это не устроило Краббе.

— Пойдем на воздух, — поманил он меня.

Мы вышли из дома Муравьева, накинув по пути пальто. Чуть прошлись по дорожкам, после чего адмирал остановился и посмотрел мне в глаза.

— Роман, я не знаю, что с тобой произошло, но ты изменился. Раньше ты радовался выступлениям, пусть и переживал, как все выйдет. А сейчас у тебя полное равнодушие. И это произошло после нашего посещения Тамбова. Но ведь там у твоей труппы был полный успех! Что случилось?

Вдохнув холодный воздух, я понял, что не смогу соврать Николаю Карловичу.

— В Козлове я говорил с Юрием Николаевичем Голицыным. Может, вы его знаете — это известный композитор с музыкальным образованием. Ознакомившись с моими песнями, он уверенно заявил, что я их украл…

— Чушь полная! — перебил меня адмирал. — Никто так не пишет. У кого бы ты смог это украсть? Или в его словах есть доля правды, что так на тебя повлияла? — прищурился он.

— Я вам уже говорил: мои песни — это озарение, — покачал я головой. — Но после разговора с господином Голицыным я понял, что в столице на меня начнут также давить. Обвинять в краже. Люди, посвятившие себя музыке, не будут верить в мое авторство. А ведь для меня музыка — всего лишь… — тут я пощелкал пальцами, подбирая слова. — Всего лишь увлечение. Я не собираюсь всерьез ей заниматься. Мое дело — развивать поместье, которое достанется от отца. Дело моего рода. Все остальное — лишь блажь и один из способов самовыражения. Я неплохо рисую, как вы знаете. Но опять же — не собираюсь посвящать себя живописи. И вот представьте — мы прибываем в Петербург, там выступаем, а потом на меня обрушивается волна критики…

— Ты хочешь вернуться домой? — напрягся Краббе.

— Я дал вам слово, и я его сдержу, — ответил я адмиралу. — Просто… я не знаю, правильное ли это было решение.

Адмирал ответил мне не сразу. Посмотрел вперед, на темное небо, с которого падал снег, о чем-то размышляя. И лишь спустя десять минут, когда я успел изрядно продрогнуть и хотел уже вернуться в дом, заговорил:

— Не мне тебя судить, Роман. Но скажи, а ты готов отступить? Просто из-за того, что не возникла трудность, а лишь предстоит? Ты всегда так поступаешь?

— Нет, конечно! — возмутился я. — Если бы дело касалось нашего поместья, или дорогих мне людей — то я бы дрался до конца. Да так и было уже, — тут я вспомнил ситуацию с Пелагеей и как за ней охотился князь Белов.