— Так что тогда изменилось? — повернулся ко мне Николай Карлович. — Ты действительно украл эти песни? У кого?
— Нет, — поджал я губы. — Я их не крал. Но и объяснения, как они появляются в моей голове… рационального, — поправился я, — у меня нет. Из-за чего я не чувствую себя уверенно.
— Тогда не переживай, — заявил Краббе. — Я тебя поддержу. Главное — чтобы ты сам не отступил от своих слов. Ты готов драться за свое творчество до конца? Невзирая на мнение толпы?
— Если вы в меня верите, то да, — твердо ответил я.
— Можешь на меня положиться, — кивнул мне адмирал. — И прекращай раскисать. В таком настроении у тебя ничего путного не выйдет.
После этих слов он направился обратно в дом губернатора, завершив наш разговор. Я тоже задерживаться не стал, поспешив за ним следом. Уже нагнав его в дверях, я все же решился и сказал:
— Николай Карлович. Вы просили еще одну песню в духе «Петропавловска», — Краббе замедлил шаг и повернулся ко мне. — Я давно уже кручу эту мысль и кое-какие наметки у меня есть. Пожалуй, я готов их вам представить… Когда мы вновь отправимся в путь.
----------
Глава 21
Глава 21
30 ноября 1859 года
Дорога Рязань — Москва
— Я не собираюсь оправдываться за вчерашнее выступление, — первым делом заявил Григорий Лукьянович, когда наш караван сделал остановку. — Я предупреждал, что нужна репетиция, но ты отмахнулся! — обвинительно ткнул он в меня пальцем.
— Я собрал вас не для того, чтобы обсуждать вчерашний день, — оборвал я Тишкова.
— Внимательно тебя слушаем, — зыркнув предупредительно на нашего контрабасиста, сказал Ульян Игоревич.
— Столица все ближе и мы должны подготовить еще одну песню.
— «Идем на Восток»? — тут же уточнил старик Завадский.
— Нет. Эти строки я еще никому не показывал, — покачал я головой. — По своему стилю новинка больше похожа на «Петропавловск».
— А можно узнать ее название? — не удержался от вопроса Иван.
— «Гангут»*.
* — песня группы «Радиотапок»
Получив ответ, гитарист лишь удивленно в затылке зачесал. Ему это слово ничего не говорило. Как и другим мужикам из труппы. Тишков от них не отставал, а вот лицо Ульяна Игоревича озарилось узнаванием.
— Неужели мы будем петь про эту грандиозную победу нашего флота? — спросил он недоверчиво.
— Именно.
— И что за «Гангут» такой? — нахмурился Григорий Лукьянович.
— Полуостров в северных морях, — ответил ему Завадский вместо меня. — Там впервые наш флот заявил о себе на весь мир. До того сражения нас воспринимали в основном как сухопутную державу без собственного флота.
— Да, — кивнул я. — Сражение у полуострова Гангут — знаковое в нашей истории. Произошло при Петре Первом и открыло нам выход в Балтийское море и далее в Атлантический океан.
— Ты меня заинтриговал, Роман, — потер ладони Ульян Игоревич.






