ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У Миши Гарина всё идёт как нельзя лучше: он студент МГУ, друзья неподалёку, а от КГБ прятаться не нужно — сотрудники сами его оберегают. Но жизнь не угадаешь, сколько ни предсказывай. Маленькие удовольствия превращаются в трагедию, а уважение — в прямой и… Целитель-6 Валерий Большаков У Миши Гарина всё идёт как нельзя лучше: он студент МГУ, друзья неподалёку, а от КГБ прятаться не нужно — сотрудники сами его оберегают. Но жизнь не угадаешь, сколько ни предсказывай. Маленькие удовольствия превращаются в трагедию, а уважение — в прямой и… ==================== Пролог Пролог Валерий Большаков ЦЕЛИТЕЛЬ-6 Пролог Пятница, 1 октября 1976 года. Вечер Москва, проспект Вернадского Осень качается в зыбкой ничьей — вянущая зелень уступает скорбной желтизне. Выцветшие, иссохшие листья опадают, беззвучно кружась — и запускают печальные ассоциации. Всё сущее тленно, стало быть, тщетно. Имея разум, сложно смириться с окончательностью бытия. Разве души человечьи не подобны облетевшей листве, шуршащей под ногами? Проклюнувшись в детстве, распустившись в юности, отзеленев… И в жухлый опад? Меланхолично глянув в вышнюю синь, подернутую пухлыми облачками, я дернул уголком рта: «Тебе ли горевать, попаданец?» Дрожал на ветке седой, морщинистый листок, треплемый ветром жизни. Вот-вот слетит, порхая в последнем штопоре! И вдруг — та-там! — снова зацвел… — Миха! Всю философскую маету разом выдуло из головы — грузной трусцой перебегая улицу Кравченко, меня догонял Андрюха Жуков. Всё такой же шумный, нал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

День

Нью-Йорк, Крэнберри-стрит

Пройдясь по причалу и косясь на небоскребы Манхэттена, Вакарчук оглядел «свою» облупленную яхту. Почившего Уортхолла не интересовали всякие новомодные навороты, вроде облицовки амарантовым деревом. Этот скряга купил себе «бэушный» иол с маленькой бизанью позади грот-мачты, чтобы можно было справляться с парусами даже в одиночку. Но вот, не справился…

— Шеф! — напомнил Чак о себе. — Такси ждет!

— Иду!

За рулем желтого кэба перемалывал жвачку толстомордый негр. Фуражка таксиста едва удерживалась на стриженной голове с мясистым загривком.

— Куда? — промычал он, неприятно выкатывая глаза в зеркальце.

— Бруклин-Хайтс. Кэнберри-стрит.

В глазах «кэбби» заворочался интерес — район для богатеньких!

— Да, сэр, — рокотнул он, и тронулся.

Степан помалкивал всю дорогу. Его занимала весьма важная проблема: как узнать «собственный» дом? Брайену Уортхоллу принадлежит трехэтажный особняк-браунстоун в тени высоких деревьев. На мятой фотокарточке всё это хорошо видно, вот только снимок черно-белый! И какого же цвета недвижимость? Коричневого, желтого, красного, серого? А черт его знает…

Такси свернуло на Кэнберри-стрит, узкую и уютную улочку, застроенную теми самыми браунстоунами. Было похоже, что выставленные в ряд двух- и трехэтажные дома сгребли, лишая проулков, и не просто сцепили боками, а еще и сплющили.

Высокие деревья вырастали чуть выше крыш, наводя тень и придавая месту элегическую утонченность. Глянешь — и не поверишь, что отсюда недалеко до трущобного Гарлема или эмигрантских кварталов Куинса.

Вакарчуку улица по душе пришлась. Что-то в ней было узнаваемое, не раз виденное в старых районах Москвы, и потому немного даже родное, дававшее волю легкой ностальгии.

— Стоп! — сказал Призрак Медведя. — Приехали.

Степан не спорил. Вылез из кэба и дождался индейца.

— Сколько ты ему сунул?

— Десятку.

— Раздаваха… — заворчал Вакарчук.

— Zhlob, — ухмыльнулся Чак.

Обменявшись любезностями, они поднялись по ступенькам особняка из коричневого камня на своеобразное крыльцо, чей навес удерживала пара дорических колонн. Окна полуподвала сбоку ограждали кованые решетки. Дорого и стильно.

— Ключ у тебя?

Чарли отрицательно мотнул головой. Обшарив все карманы, Степан обнаружил искомое на дне объемистой сумки. Открыв, потянул на себя тяжелую резную дверь, и шагнул в темноватый холл, отделанный деревом.

Из людской уже шаркал Борден, старый эконом с замашками английского дворецкого.

— Добрый день, сэр, — с достоинством поклонился он.

— Добрый, Борд, — буркнул Вакарчук, отыгрывая нелюдима.

— Рад вашему приезду, сэр. Вас так долго не было, сэр…

— Дела, Борд.

— Кухарку я отпустил, сэр, готова лишь холодная закуска.