ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоходный артиллерийский дивизион вместе со своим командиром, подполковником Нечволодовым, продолжает боевые действия. Ему и его людям и в кошмаре не привиделось бы, что вместо учений ЗАПАД-81 они окажутся в 1941 году у Владимира-Волынского, сражаясь с Вермахтом. Дивизион 3 А_З_К Самоходный артиллерийский дивизион вместе со своим командиром, подполковником Нечволодовым, продолжает боевые действия. Ему и его людям и в кошмаре не привиделось бы, что вместо учений ЗАПАД-81 они окажутся в 1941 году у Владимира-Волынского, сражаясь с Вермахтом. ==================== Фрагмент 1 Фрагмент 1 Подполковник Нечволодов 22 июня 1941 года 12−00МСК р-н местечка ЛОКАЧИ Расположение дивизиона Через некоторое время, после разговора с генералом Лакеевым, о сосредоточении немецких танков под Черникувым, в штаб зашел начальник разведки. Он еще раз подтвердил информацию о сосредоточении танков Клейста. Во время его доклада, вышел на связь командир группы разведки периметра, и доложил, что вышел к обнаруженному ранее аэродрому.По тому что он опознал тип самолетов, а это были несколько Ан-2, я сделал вывод, что аэродром перенесся также из нашего времени. Как мне хотелось, чтобы на этом аэродроме оказалось что-то серьезное. Чтобы не спугнуть удачу, я запретил себе даже думать об этом. Буквально сразу после ухода Суховея, на связь вышла вторая группа отправленная доразведать то ли колхозный двор, то ли на тракторную бригаду. Оба командира еще ни с кем не говорили, только наблюдали за объектами. Внимате

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Можете полюбоваться идеальным телом настоящей немецкой женщины, этим вам меня не сломить унтерменши, варвары! — она и в правду выглядела красиво, но…

— Сержант переводи! — обратился я к парню. — Хорошо, я воспользуюсь советом. Но недолго. Не имея для нас ценности, и не желая пачкать себя твоей смертью отпускаем тебя, вон в ту сторону! — при этом я стволом своего автомата развернул ее голову в сторону состава. — И когда ты побежишь, мы будем громко кричать что бы эти люди помогли поймать летчицу со сбитого самолета. Но бежать за тобой не будем, у нас хватит сил только медленный шаг — очень трудный день у нас сегодня…

— Женевская конвенция не позволяет так жестоко обращаться с военнопленными!

— Фройлян, — это словно как-то само всплыло в моей памяти, — на вас нет формы, это раз. И самое главное — какая конвенция позволяет убивать гражданских?

— Нам говорили что русские варвары, и в этом я только что убедилась!

— Фо’вяц! — и сильно пнул стволом калаша между лопаток. — Фо’вяц фройлян! — Но дама застыла, даже присев немного в позе, когда боишься с пирса прыгнуть в море. Поставив переводчик огня на одиночный, в хорошем темпе сделал тройку выстрелов.Резко запахло мочей.

— Геер официр, нихт шиссен! — О!!! это я и без переводчика прекрасно понял… И практически на правильном русском: — Я могу быть полезной!!!

— Да ну? А я фройлян думаю по другому! Зачем мне вонючая и глупая баба?

— Я много знаю!

— Ну что же, попробуем в последний раз… Как зовут, название части, где находится аэродром базирования?

После такого воспитательного процесса, фройлян потекла в тридцать три струи, не считая мелких брызг. Пронзительный, душераздирающий женский крик я воспринял спокойно, без паники в душе. Звали на помощь. Подсознание, отдельно от меня, как какое-то механическое устройство отмечало отдаленные крики, голоса людей с другой стороны эшелона, щебетание птиц в саду.

Не было сомнения в том, что кричат в вагоне, стоявшем точно за нашей спиной, метрах в тридцати от нас. Оставив пленную с сержантом и водилой, через полминуты мы уже взбирались в раскрытую дверь товарного вагона. Это был классический «телятник» переоборудованный под перевозку войск.

Прямоугольник дневного света из открытого проема скупо освещал пространство между нарами. Где-то там слева стонала невидимая женщина. Привыкнув к темноте, мы разглядели в углу вагона двоих: молодую женщину, очень бледную с искаженным от страдания лицом и пацана лет десяти-двенадцати. Она лежала в углу на обрывке некогда большого и богатого одеяла, укрытая цветным покрывалом. Мальчик вытирал ей испарину с лица, и смачивал ей губы влажной тряпочкой. С опаской я включил свой трофейный фонарик, в вагоне сразу немного посветлело.