ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тебе исполнилось семнадцать, за спиной гимназия, а впереди — серая служба: либо возиться с цифрами в конторе, либо сидеть за телеграфным аппаратом, и вся жизнь — между двумя получками. Попробуешь пробиться к лучшему через митинги — и не миновать ни высылки, ни каторги. Резонанс Павел Корнев Тебе исполнилось семнадцать, за спиной гимназия, а впереди — серая служба: либо возиться с цифрами в конторе, либо сидеть за телеграфным аппаратом, и вся жизнь — между двумя получками. Попробуешь пробиться к лучшему через митинги — и не миновать ни высылки, ни каторги. ==================== Часть первая: Инициация Часть первая: Инициация Глава 1 Первый резонанс у каждого уникален и неповторим. И речь вовсе не о том, что кто-то входит в это состояние легко и непринуждённо, а кого-то цепляет лишь на самых последних витках. Дело в эффекте. Одни начинают видеть звуки и чувствовать на вкус слова, другие обретают способность ощущать эмоции или принимать радиосигналы. Но иной раз голоса незримых собеседников в голове — лишь галлюцинации и не более того. Не самый плохой вариант, для окружающих — так уж точно. Бывает, соискатели делаются источниками теплового или электромагнитного излучения. Один такой уникум как-то даже запёк себя и пару товарищей собственными микроволнами, прежде чем санитары успели распознать побочный эффект резонанса и усыпить его хлороформом. Именно поэтому стихийных пирокинетиков сначала гасят инъекцией транквилизаторов и лишь после этого тушат — их самих и всё кругом. Но подо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отпускать начало на семнадцатом. Противоестественное давление никуда не делось, просто его интенсивность перестала нарастать. Понемногу я даже свыкся с ним — словно человек на страшной глубине, едва не раздавленный толщей вод, дальнейшее погружение которого приостановилось и гибель перестала казаться неминуемой. — О! — обрадовался старший санитар. — Выплыли? Чай, вода, сэндвичи? При этих словах сидевший на краю скамьи рыжий Антон перегнулся через задний борт и ясно дал понять, что сейчас ему не до еды. Впрочем, у меня никакого аппетита не было тоже. — Пить… — прошептал я пересохшими губами, и один из санитаров сунул в руку железную кружку. Вода оказалась невкусной и слишком тёплой, немного даже замутило. Решил в следующий раз просить чая. Если, конечно, успею снова захотеть пить. Если раньше не накроет резонанс… Аркаша тоже напился, повернулся к Инге спросил: — Ты как? Девушка слабо улыбнулась в ответ. — Всё хорошо. Лия держала кружку двумя руками, и те ходили ходуном, хоть машину почти не трясло. — Вы тоже слышите их? — спросила она вдруг. — Голоса! Никак не могу разобрать, что они говорят! Я ничего подобного не слышал, наоборот — уши словно заложило, и Аркадий тоже покачал головой, а вот Инга задумалась и сказала: — Не голоса. Это как метроном… — Ну-ка цыц! — разозлился вдруг старший санитар. — Первый резонанс у всех разный, не сбивайте друг другу настрой! Разговор сразу сошёл на нет. Холмы остались позади, дорога нырнула в низину, и с обеих сторон к обочинам подступила тайга. Сознание оставалось ясным, только навалилась непонятная апатия. Жарило просто немилосердно, но пить не хотелось, и как-то незаметно я задремал. Очнулся, когда солнце принялось светить в лицо. Теперь грузовик вновь мчал по степи с редкими пятнами зелени, и уже ничего не напоминало о непролазной тайге. Ландшафт менялся как-то слишком стремительно — едва ли пребывал в забытье дольше пятнадцати минут. Я попытался припомнить курс геометрии и высчитать протяжённость первого, самого длинного витка, но в итоге сбился и точного результата не получил, понял только, что речь идёт примерно о восьмидесяти километрах. О-хо-хо… Полтора часа на жёсткой лавке под палящим солнцем — это и без всякого резонанса сущая пытка! Впереди замаячила пыльная полоса Западного луча, и старший санитар взглянул на часы. — Ну что, детишки, готовы ко второй завесе? Мелькнул столб с цифрой два, автомобиль пересёк радиальную дорогу, и я словно рухнул в озеро после прыжка из гондолы зависшего в неведомой выси дирижабля. Плашмя. Но просто уйти на дно не позволили, взяли на буксир и потянули, да так что трением сдирало плоть с костей. Привыкнуть к такому было попросту невозможно, не привык к этому и я, просто впал в какое-то странное оцепенение.