ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Петербург несётся вперёд, не давая передышки. Анна ушла от Романа и Анастасии, чтобы жить своим умом. Двигатель внутреннего сгорания продолжает занимать Романа, а впереди у него ещё и аудиенция у императора. В такой круговерти легко ошибиться — и стоит лишь на миг потерять бдительность, как жизнь тут же бьёт больно. Но Роман не привык отступать: он непременно завершит всё, что начал. Сын помещика – 14 Никита Семин Петербург несётся вперёд, не давая передышки. Анна ушла от Романа и Анастасии, чтобы жить своим умом. Двигатель внутреннего сгорания продолжает занимать Романа, а впереди у него ещё и аудиенция у императора. В такой круговерти легко ошибиться — и стоит лишь на миг потерять бдительность, как жизнь тут же бьёт больно. Но Роман не привык отступать: он непременно завершит всё, что начал. ==================== Глава 1 Глава 1 20 декабря 1859 года Петербург. Доходный дом, где живет Роман До чего же иногда раздражают нынешние нравы! Никто в двадцать первом веке не заморачивается, если парень и девушка живут вместе под одной крышей. Многие психологи наоборот советуют решившимся на брак молодым людям сначала пожить вместе, прежде чем бежать в загс. Так можно оценить человека в быту и понять — комфортно ли тебе с ним не только на свидания ходить, но и видеть каждодневно, разделять бытовые обязанности, посмотреть, кто как на них реагирует. А тут, в девятнадцатом веке… нельзя. Моветон. Я молчал, обдумывая слова Насти. Сказанное ей было горькой современной для нас правдой, котору

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Кроватки нет, барышня, — доложил он, ставя раскладушку у стены. — Домовник говорит — не держим, потому как спросу нет. А это, как вы помните, ваша, дорожная. Помните, спали на такой? Три штуки тогда сработали. Они сейчас в сарае местном хранятся, одна уже и рассохлась, а у другой мыши веревки поели, но вот эта еще целая.

— Ой, точно, — Настя всплеснула руками. — Я и забыла про них. Здорово, что ты вспомнил.

— Вот только матрасика к ней нет, — поскреб затылок Тихон, смущенный похвалой. — Но можно посмотреть те спальники ваши дорожные — целы ли еще.

— Посмотри, — решительно кивнула Настя. — И сюда неси самый целый. А пока раскладушку эту вот здесь поставь, у стенки. И спасибо тебе.

Тихон пробормотал, что это его работа, перенес раскладушку в указанное место и, переглянувшись с Александрой (та коротко улыбнулась ему), вышел. Настя взялась поправлять веревки, проверяя, не порвутся ли.

— Простите, что не кровать, — сказала она Александре. — Но для Сонечки, думаю, в самый раз будет.

— Что вы, — Александра подошла, потрогала натяжение веревок. — Для нее это целое богатство. Последние две недели мы спали на полу, на тюфяке, и то хорошо было.

Она говорила об этом без жалобы — просто сообщала факт. И этот тон тронул Настю больше, чем любые слезы или причитания. Она вдруг остро ощутила, какая пропасть лежит между ее собственной жизнью — пусть и небогатой, но сытой и теплой — и тем, через что прошла эта женщина.

— Александра Владимировна, — начала она, все еще поправляя раскладушку, — просто чтобы не стоять без дела, можно мне вас кое о чем спросить?

— Спрашивайте.

— Вы видели Романа Сергеевича — в прихожей. Я заметила, вы как будто… — она замялась, подбирая слова. — Удивились. Сильно. Это вас его фамилия смутила?

Александра на мгновение замерла. Потом взяла со стола гребень, повертела в пальцах и положила обратно.

— Смутила, — призналась она. — Но это личное. Связанное с моим прошлым. Простите, если я вела себя странно. Просто фамилия Винокуровых мне… знакома.

— Вы знаете их семью? — глаза Насти округлились.

— Только фамилию. Бывают, знаете ли, совпадения. И простите, но… я не хочу ворошить прошлое.

Настя кивнула, хотя любопытство разгоралось в ней все сильнее. Александра тем временем взяла с подоконника кружку, осмотрела на свет — нет ли трещин, и, словно между прочим, спросила:

— А Роман Сергеевич — он ведь не местный родом? Не петербургский? Вы говорили, что прибыли издалека.

— Нет, — охотно отозвалась Настя. Она была рада сменить тему на ту, о которой могла говорить свободно. — Он из-под Дубовки. Дворянин, наследник своего рода. В Петербург мы приехали по ходатайству Николая Карловича Краббе. Уж очень господину контр-адмиралу понравилась песня, которую придумал Роман. А я напросилась с ним, ведь мы помолвлены.