ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Петербург несётся вперёд, не давая передышки. Анна ушла от Романа и Анастасии, чтобы жить своим умом. Двигатель внутреннего сгорания продолжает занимать Романа, а впереди у него ещё и аудиенция у императора. В такой круговерти легко ошибиться — и стоит лишь на миг потерять бдительность, как жизнь тут же бьёт больно. Но Роман не привык отступать: он непременно завершит всё, что начал. Сын помещика – 14 Никита Семин Петербург несётся вперёд, не давая передышки. Анна ушла от Романа и Анастасии, чтобы жить своим умом. Двигатель внутреннего сгорания продолжает занимать Романа, а впереди у него ещё и аудиенция у императора. В такой круговерти легко ошибиться — и стоит лишь на миг потерять бдительность, как жизнь тут же бьёт больно. Но Роман не привык отступать: он непременно завершит всё, что начал. ==================== Глава 1 Глава 1 20 декабря 1859 года Петербург. Доходный дом, где живет Роман До чего же иногда раздражают нынешние нравы! Никто в двадцать первом веке не заморачивается, если парень и девушка живут вместе под одной крышей. Многие психологи наоборот советуют решившимся на брак молодым людям сначала пожить вместе, прежде чем бежать в загс. Так можно оценить человека в быту и понять — комфортно ли тебе с ним не только на свидания ходить, но и видеть каждодневно, разделять бытовые обязанности, посмотреть, кто как на них реагирует. А тут, в девятнадцатом веке… нельзя. Моветон. Я молчал, обдумывая слова Насти. Сказанное ей было горькой современной для нас правдой, котору

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И дочка Винокуровых — Людмила, жмущаяся к ноге брата и бросающая на Зубовых настороженные взгляды. Ей тогда года три было, не больше.

«Сашенька! — кричит дядя Сергей, раскрывая объятия. — Как ты выросла! Роман, не мнись, поприветствуй кузину. Сашенька, помнишь Романа? Вы виделись на Рождество».

Она помнила. Тот мальчик — тоненький, застенчивый — который теперь стоял перед ней в прихожей петербургской квартиры, но уже взрослый, возмужавший, с уверенной повадкой и глубоким голосом. Она не узнала его в первый миг — и неудивительно: прошло больше шести лет. А он ее и подавно не узнал, назвал «Александрой Владимировной», поклонился как чужой.

Винокуровы. Родители изгнали Александру из рода, наверняка запретили упоминать ее имя за семейным столом. Только Антон, младший брат, иногда писал — коротко, сухо, тайком от родителей. Последний раз они виделись недавно — Антон приезжал получать офицерский патент. Тогда же дал Александре немного денег на жизнь, благодаря которым она и дотянула до сего дня.

Александра открыла глаза. В комнате было тихо, только Софья посапывала во сне. За стеной слышались шаги — Роман еще не спал. Александра посмотрела на свои руки, сложенные на груди. Когда-то эти руки знали только вышивку и клавиши фортепиано. Потом научились стирать в холодной воде, месить тесто, укачивать больного мужа, менять компрессы. Теперь они лежали без дела — впервые за долгое время у нее была передышка. Крыша над головой, тепло, обещание жалованья.

И Роман.

Родная кровь. Сын дяди Сергея, с которым она играла в прятки в дедовском саду. Кто бы мог подумать, что судьба сведет их так — в Петербурге, в чужой квартире, где она теперь компаньонка у его невесты? Не прислуга, но и не родной человек.

Стоит ли открыться ему? Мысль эта жгла, как уголек в ладони, от которого и больно, и не хочется бросать. С одной стороны — кровь не водица. Он, может быть, обрадуется, поможет, найдет для нее место получше. А с другой… С другой — он Винокуров. Ближайшая родня ее прежней семьи — Зубовых. А Зубовы от нее отказались. Кто знает, что ему говорила семья все эти годы? Что двоюродная сестра опозорила род, связавшись с простолюдином? Что она — вычеркнутая, забытая, не существующая больше. А если он из тех, кто чтит семейные устои? То он может просто выставить ее вон. И тогда — конец. Снова улица, мороз, голодная дочка. Снова управляющий, требующий плату, которую ей нечем отдать.

Александра стиснула зубы. Нет. Не сейчас. Она не может рисковать. Сначала надо осмотреться, понять, каким вырос Роман, каковы его взгляды, насколько он привержен родовым предрассудкам. Настя говорит — он хороший. Настя вообще смотрит на него влюбленными глазами, что не удивительно, а влюбленные глаза многого не видят.