ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман уже немного обжился в прошлом и принялся незаметно менять уклад поместья и всей семьи. Но вскоре ему предстоит узнать, как выглядит бюрократическая машина этой страны во всех её обличьях. Сын помещика – 2 Никита Семин Роман уже немного обжился в прошлом и принялся незаметно менять уклад поместья и всей семьи. Но вскоре ему предстоит узнать, как выглядит бюрократическая машина этой страны во всех её обличьях. ==================== Глава 1 Глава 1 25 июня 1859 года — Чудная у тебя рубаха, — сказал отец утром, наблюдая, как я одеваюсь на свою тренировку. — Она удобна. И летом в ней меньше потеешь. Да и одевается проще. — Это я заметил, — покивал отец. — Может, и себе такую же взять? Тебе ее Маргарита Игоревна сшила? — Да, за портрет. Я бы еще и панталоны укоротил, — посмотрел я на свои штаны, которые играли здесь роль нижнего белья. — Где-то до колен. Тогда вообще было бы здорово. — И не боишься ты оголяться, — хмыкнул он. — А чего мне стесняться? — удивился я и демонстративно развел руки в стороны. Со стороны можно было увидеть тощего подростка с пожелтевшим синяком на лице. Руки худые, ноги тоже. Но тренировки уже начали давать свой результат. Пока внешне это не особо заметно, но комплекс упражнений из будущего мне давался уже гораздо легче. Я даже думал сегодня повысить количество либо подходов, либо повторений — приседаний, отжиманий да прыжков на месте. Был бы турник, еще и подтягивался бы. — Да как я вижу, ты не из стеснительных, — расхохотался папа. — Ладно уж, иди.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот не вовремя же явился младшенький! И чего ему не купалось? На яхте Ольге захотелось покататься? Сто лет не вспоминала, и тут — нате! Не иначе ее женская чуйка заставила сына послать. Эх, главное — чтобы Иван, вроде это он был, никому не проболтался. А девка молчать будет. И может позже, раз уж сын не хочет ее повалять, Сергей Александрович и сам ее «осчастливит».

* * *

Домой я вернулся под вечер. Первым делом приказал Митрофану тащить унитаз в мою комнату. Завтра уже с отцом поговорю, где его лучше разместить. А там и с родными пошел обниматься. Естественно сразу отдал маме и заказанные ей специи. Братьям с сестрой снова конфет привез, которые им понравились в прошлый раз. Отцу — табака купил. Мой новый костюм все тоже оценили по достоинству. Правда его теперь надо бы постирать — я в нем всю дорогу ехал, пропылился он малость. Но до праздника высохнет.

— Для Валечки что-то брал? — тихо прошептала мама, когда обнимала меня.

— Брошку, — также тихо ответил я, от чего та довольно улыбнулась.

И лишь закончив с приветствиями, позвал Пелагею, чтобы она ткань забрала.

Девушка выглядела необычно молчаливой и словно потухшей. Никогда ее в таком состоянии не видел. Пожалуй, только в первый день, когда она ко мне в служанки просилась, подобное настроение у нее было.

— Что случилось?

— Все хорошо, барин, — тихо прошептала она.

— Я тебе ткань купил. Чтобы матрас себе сшила с простыню, да на новые сарафаны.

В глазах девки промелькнул огонёк радости, но тут же потух. Точно что-то произошло!

— Так, сейчас заберешь ткань из тарантаса, да потом придешь ко мне в комнату.

На этих словах Пелагея вздрогнула всем телом от страха, словно плеткой получила, но молча кивнула, как робот, не осмеливаясь перечить. Что-то ее поведение мне с каждым мигом все меньше и меньше нравится. Да что с ней произошло то?

Пелагея пришла через пять минут. Я к тому моменту успел скинуть костюм, оставшись лишь в панталонах, но не успел надеть новый. При взгляде на меня, в ее глазах снова промелькнул страх. Не то желание накинуться, что было еще вчера, когда она видела меня почти обнаженным, а искренний страх, словно я ей что-то нехорошее могу сделать. Усадив ее рядом с собой, что удалось не сразу, да и вела она себя словно не живой человек, а послушная кукла, я принялся за допрос. Иначе мои расспросы и не назовешь. И лишь по ее мимике понял, что отец ее то ли домогался, то ли и вовсе — изнасиловал. Прямо ничего этого она не говорила, но когда у меня возникли вполне определенные подозрения из-за ее реакции на мои прикосновения, я стал задавать наводящие вопросы. И лишь при имени отца в глазах Пелагеи был страх и едва ли не наворачивались слезы. Что мне очень сильно не понравилось.