Необходимо установить происхождение ценностей, цель встречи возле самолёта, личности участвовавших в ней людей и убедиться, что всё найденное было передано полностью.
Последние слова он произнёс с тем же ровным выражением, однако именно ради них, судя по всему, они сюда и пришли.
— Если всё совпадёт с показаниями остальных участников, проверка закончится быстро, — добавил Лебедев. — Если появятся существенные противоречия, придётся давать им правовую оценку.
— Какую именно?
Климов чуть заметно улыбнулся.
— Пока никакую. Поэтому не будем забегать вперёд.
Ответ был аккуратным и означал гораздо больше, чем прямое обвинение.
— Назовите фамилию, имя, отчество, — сказал Лебедев.
Я назвал.
— Воинское звание?
— Младший лейтенант. По документам нахожусь здесь как гражданский специалист.
— Ваш настоящий статус нам известен, — произнёс Климов. — В дальнейшем отвечайте без лишних уточнений.
Я промолчал. За годы прежней жизни мне приходилось сидеть перед следователями не раз. Меня допрашивали усталые участковые, злые опера, вежливые прокурорские работники и один особенно памятный следователь, который никогда не повышал голоса, но умел несколькими спокойными вопросами довести человека до того, что тот начинал оправдываться там, где его ещё ни в чём не обвиняли. Здесь работали так же. Сначала объяснить, что это всего лишь проверка. Потом заставить повторить известные факты. Затем сузить разговор до одной детали, вернуть к ней несколько раз с разными формулировками и дождаться, пока человек устанет, разозлится или начнёт путаться. О моей прежней жизни они, разумеется, ничего не знали. Для них я был молодым младшим лейтенантом, измученным малярией, ранением и тяжёлым отходом. Видимо, они рассчитывали, что давление сработает быстрее обычного. Зря. После Афганистана, буша, пройденных мною боев, полученных ранений и тех смертей, что произошли на моих глазах, бояться троих чекистов в тихой палате было трудно.
— Когда вы получили дипломат? — спросил Климов.
— После боя на поляне возле легкомоторного самолёта.
— Опишите обстоятельства подробно, начиная с момента обнаружения людей.
Я рассказал, как группа вышла к броду, внезапно обнаружила замаскированный самолёт, два джипа с пулемётами и одиннадцать человек возле одного из них. Восемь были в форме УНИТА, трое — европейцы. Почти все бойцы УНИТА, кроме водителей, оказались офицерами. Остановиться, отойти или попытаться заговорить мы уже не могли: мы заметили друг друга почти одновременно, и перестрелка началась сразу. Говорить было тяжело. Через несколько минут язык начал прилипать к нёбу, а в висках появилась тупая пульсация. Лебедев делал пометки, иногда поднимал глаза, но не перебивал.






