ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из повара — в Рыбака, и в придачу Легендарная Система. Прокачка через удочку и плиту? Без проблем. Смотри, как он поднимется до Легенды. Рыбак – 15 Сергей Шиленко, Ленивая Панда Из повара — в Рыбака, и в придачу Легендарная Система. Прокачка через удочку и плиту? Без проблем. Смотри, как он поднимется до Легенды. ==================== Глава 1 Глава 1 На следующий день посыльный Селесты принёс записку: совет клуба перенёс встречу на три недели. К аукциону добавили закрытый лот, и устроителям понадобилось время, чтобы доставить его в город и заткнуть рты тем, кто слишком много спрашивает. Освободившиеся дни сложились в распорядок, и распорядок этот мне нравился. Утро начиналось со сквера Непокорённых Демонов. Многоглазый сосед Багрота, выторговавший себе такие же ветвистые рога, плёл аватаров без устали, аватары убивали меня десятками способов, а я воскресал, запоминал каждый приём и умирал уже подороже. К полутора сотням смертей «Багряный Разлом» впервые оставил на демоническом аватаре след, который отказался затягиваться: техника брала свою плату и без живой крови. Серая плита в Звёздном Море после каждого боя раздавалась вширь и набирала толщину. К третьей неделе по её краю пошли выступы: из камня поднимались стены, пока по колено, но с ровными гранями и углами, будто их вели по замыслу, до которого меня не допустили. Что за постройку закладывает во мне тотем, я представлял себе не лучше, чем вкус блюда по одному запаху дыма. К полудню я спускался в доки. Артель заработала на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Торговцы разводили руками, а найденные трактаты вежливо советовали родиться в другой семье. И вот первая вещь за всё это время, которая хотя бы стоит рядом с задачей. Своенравная, недоизученная, водной стихии против моего огня. Плевать.

— Восемь тысяч, — я поднял табличку первым и тут же выругался про себя: слишком быстро.

— Девять, — прошелестел Марло через два столика.

— Десять.

— Двенадцать, — старик даже привстал, глаза его загорелись коллекционерским огнём.

Мы дошли до девятнадцати, прежде чем Марло обернулся и посмотрел на меня внимательно, уже без огня. Что он там разглядел, знает только его седая голова, но табличка легла на стол, а сам он отвесил мне короткий поклон.

— Уступаю, — сказал он одними губами. — С вас чай и история.

— Двадцать тысяч! — раздалось от подиума.

Леопольд Клейн-младший держал табличку, как дуэльный клинок, и улыбался мне через зал. Свита за его спиной захихикала в четыре глотки.

Понятно. Монета у причала всё-таки жгла карман.

— Двадцать одна, — сказал я.

— Двадцать пять!

— Двадцать шесть.

— Тридцать! — Леопольд повысил голос, чтобы слышали дальние ряды. — Хотя зачем повару маска? Рыбу пугать?

По залу прокатились смешки, жидкие, из вежливости. Я поднял табличку и подождал тишины.

— Тридцать одна тысяча. Рыбу пугать дешевле без маски. А эту возьму для светских приёмов: говорят, загадочность иногда принимают за достоинство.

Смешки стали гуще и потеряли вежливость. Леопольд пошёл пятнами и вскинул табличку:

— Тридцать пять!

— Тридцать шесть.

— Сорок!

Я следил краем глаза за дальним столом Клейнов. Там, среди тёмных сюртуков, сидел грузный старик с гербовым перстнем: два перекрещённых ключа на фоне горы. Значит, и правда их патриарх пожаловал лично. На сорока тысячах он повернул голову и посмотрел на внука долгим взглядом человека, который считает деньги даже во сне. Семья пришла за главным лотом, а щенок жёг кристаллы на побрякушку ради уязвлённой гордости.

— Сорок одна, — сказал я.

Леопольд вскинул было табличку, поймал взгляд деда и медленно опустил. Улыбку он удержал, но далась она ему дороже сорока тысяч.

— Сорок одна тысяча раз! — молоточек взлетел. — Сорок одна тысяча два! Продано господину за вторым столиком!

Селеста наклонилась к моему уху:

— Поздравляю. Ты только что купил вещь, о которой ничего толком неизвестно, и нажил врага, о котором известно всё.

— Люблю сбалансированные покупки.

Дальше торги шли мимо меня. Я смотрел на маску, которую унесли в кассу, и прикидывал, с какой стороны браться за её изучение. Очнулся, когда голос распорядителя сменил тембр с бодрого на торжественный, а прислуга потушила половину светильников.

— Закрытый лот, дамы и господа.

Белый шёлк сполз с подиума.