ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из повара — в Рыбака, и в придачу Легендарная Система. Прокачка через удочку и плиту? Без проблем. Смотри, как он поднимется до Легенды. Рыбак – 15 Сергей Шиленко, Ленивая Панда Из повара — в Рыбака, и в придачу Легендарная Система. Прокачка через удочку и плиту? Без проблем. Смотри, как он поднимется до Легенды. ==================== Глава 1 Глава 1 На следующий день посыльный Селесты принёс записку: совет клуба перенёс встречу на три недели. К аукциону добавили закрытый лот, и устроителям понадобилось время, чтобы доставить его в город и заткнуть рты тем, кто слишком много спрашивает. Освободившиеся дни сложились в распорядок, и распорядок этот мне нравился. Утро начиналось со сквера Непокорённых Демонов. Многоглазый сосед Багрота, выторговавший себе такие же ветвистые рога, плёл аватаров без устали, аватары убивали меня десятками способов, а я воскресал, запоминал каждый приём и умирал уже подороже. К полутора сотням смертей «Багряный Разлом» впервые оставил на демоническом аватаре след, который отказался затягиваться: техника брала свою плату и без живой крови. Серая плита в Звёздном Море после каждого боя раздавалась вширь и набирала толщину. К третьей неделе по её краю пошли выступы: из камня поднимались стены, пока по колено, но с ровными гранями и углами, будто их вели по замыслу, до которого меня не допустили. Что за постройку закладывает во мне тотем, я представлял себе не лучше, чем вкус блюда по одному запаху дыма. К полудню я спускался в доки. Артель заработала на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В стеклянном ларце на чёрной подушке лежал камень размером с кулак, и внутри него медленно, как сердце спящего, билось голубое сияние. С каждым ударом по залу расходилась волна: у меня в груди отзывалось море души, звёзды тотема на серой плите потянулись к камню, как железная стружка к магниту.

— Сердце Лазурной Звезды. Духовная драгоценность, вызревавшая в звёздной жиле свыше тысячи лет. Одно применение даёт гарантированный прорыв на следующую ступень без отката и увечья каналов. Стабилизация после такого прорыва занимает дни вместо месяцев, а ядро выходит плотнее обычного на треть. Пригодна для практика до четвёртой ступени включительно. Начальная цена: один миллион духовных кристаллов.

Зал перестал дышать. А я быстро прикинул расклад.

Вещь стоящая. Гарантированный прорыв со ступени на ступень покупают раз в жизни, и моё море души среагировало на камень раньше меня. Пара миллионов на торги нашлась бы: подчистить кассы и тряхнуть резервы торгового дома. Только каждый мой кристалл давно расписан на другую покупку. Десять миллионов за вход в наследие Глоссандра, где во лбу каменного Колосса ждёт золотисто-алый камень для Длани Монарха. Менять ключ от целого наследия на один разовый толчок вверх глупо даже при моей любви к выгодным сделкам. Я мысленно отпустил лот и приготовился смотреть спектакль.

А потом началась война.

— Миллион двести! — поднялся посланец в багровых одеждах с вышитым пиком на груди.

— Полтора! — ответили из угла, где сидели гости в лазурном.

— Миллион семьсот!

— Два!

Серьёзные секты на такие вечера даже послов присылать ленятся: клубная возня им мелковата по статусу. Зато для малых обителей с окрестных пиков этот камень был шансом поколения. Посланцы рубились шагами по двести и триста тысяч, зло, наотмашь, как рубятся люди, которым камень нужен для собственного прорыва, а отчитываться за траты придётся перед старейшинами. Зал крутил головами, как на игре в мяч. Клейны молчали. Патриарх сидел с лицом человека, который ждёт, пока чужие кошельки выдохнутся сами.

На трёх миллионах двести секты начали брать паузы перед ставками. На трёх с половиной паузы стали длиннее ставок.

И тогда патриарх Клейн поднял табличку. Один раз.

— Четыре миллиона.

Багровый посланец сел. Лазурный продержался ещё две ставки.

— Четыре миллиона двести!

— Четыре четыреста, — без спешки ответил патриарх.

— Четыре шестьсот! — выдохнул лазурный.

Патриарх снова поднял табличку.

— Пять миллионов.

Круглая сумма прозвучала не прибавкой, а заявлением всему залу. Лазурный посланец посмотрел на старика так, будто запоминал его лицо на много лет вперёд, и опустил табличку.

— Пять миллионов раз! Пять миллионов два! Продано дому Клейн!

Зал взорвался аплодисментами, а я тихо усмехнулся в бокал.