– Я вас не понимаю. При вашей информированности вы могли бы вполне успешно подготовить и провести военный переворот и захватить власть в СССР. Да, я помню ваши тезисы о том, что оппозиция оказалась слишком разрозненной, но все это мелочи. Вы изменились и в обновленном варианте вполне бы устроили многих. Тем более что, в отличие от тех же Бухарина или Троцкого, не грезите расстрелами и террором по отношению к классово чуждым. Почему вы решили все бросить и перейти на нашу сторону? Ведь… это никак иначе не назовешь? Вы – перебежчик. Предатель своего дела. – Я бы поостерегся говорить такие громкие слова. Вы ведь стремитесь построить коммунизм в одном отдельно взятом государстве. Я тоже. Только у нас методы разные. Были. Не так давно я согласился с тем, что подход товарища Сталина намного разумнее, чем подход Троцкого. Ведь, несмотря на все разногласия и мерзопакостную натуру, Лев Давидович тоже своего рода коммунист. Другой вопрос, что после него одни пожарища остаются да разруха, а это, согласитесь, не есть тот идеал, к которому мы все стремимся. Вряд ли вы или я боролись бы за победу революции, грезя о том, как превратим весь мир в одно сплошное пожарище. Напротив, мы с вами хотели облегчить жизнь простых людей – рабочих и крестьян, потеснив все остальные классы. Разве нет? – Все так, – покачал головой Каганович, – все так. Значит, вы утверждаете, что посчитали методы борьбы товарища Сталина более эффективными и решили перейти на его сторону? – Именно так. Хотя, если честно, я не верю, что он когда-нибудь начнет мне доверять. После той глупости, что я учудил под Варшавой, я потерял его уважение. А дальше все только накапливалось. Вы же понимаете, уважение просто потерять, но вот восстановить иногда бывает просто невозможно. Думаю, тут именно тот же самый случай. Но, – Тухачевский сделал небольшую паузу, твердо взглянув в глаза гостю, – Лазарь Моисеевич, вы же не ради этого вопроса ко мне пришли? – Вы правы. В вашей аналитической записке по состоянию дел в РККА было уделено большое внимание вопросу военной промышленности… – Так вас смутило мое предложение о миграции? – Миграции? – удивился Каганович. – Пожалуй, это подходящее слово. Почему вы так уверены в том, что РККА не сможет остановить и легко опрокинуть врага? – Чтобы потом разбить его малой кровью на чужой территории? – уточнил Тухачевский, используя популярный в те годы лозунг. – Именно так. Ведь вы были в числе тех, кто активно продвигал этот тезис. – И я покаялся в своих ошибках. Вы разве забыли тот опыт, который мы получили в ходе Мировой и Гражданской войн? – Мировая война не в счет.

Об этой истории
Старый маршал СССР дожил до девяносто третьего, когда его страну украли, а мечты растоптали. Он умер с ненавистью к предателям и злобой на весь мир, так и не сумев ничего исправить. Но Вселенная услышала старого солдата — и дала ему второй шанс. Правда, в несколько извращенной форме. Агарков очнулся в теле Михаила Тухачевского. За полтора года до его расстрела. Две жизни, сто восемнадцать лет воспоминаний, ненависть к врагам и память о будущем, которое нужно предотвратить. Вот только друзья маршала уже заметили подмену, за ним следят, а у самого Агаркова нет ни одной идеи, как выкрутиться. Выход один — пойти ва-банк и сыграть так, как от него никто не ждет.
История продолжается: другие книги





