ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. Леонид: Испания Виктор Коллингвуд Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. ==================== Глава 1 Глава 1 На аэродроме повисла мертвая тишина. Прошло всего несколько мгновений с того момента, как звук мотора окончательно смолк вдали, но за это время у меня в голове пронеслась целая буря мыслей. Секунды тянулись, как резиновые, и в этом вакууме безмолвия я кожей чувствовал приближение ледяного дыхания катастрофы. Если Чкалов разбился — это конец всему. Сталин не просто ценил его как выдающегося летчика, Валерий был его личным другом, символом мощи советской авиации. Я прекрасно помнил, что в «моей» истории случилось с КБ Поликарпова после гибели Чкалова на И-180. Гнев Хозяина будет страшен и скор. На амбициозной программе И-17 тут же поставят жирный крест, а блестящая конструкторская карьера Александра Яковлева закончится, не успев толком начаться. Да и мои собственные перспективы после такого провала рисковали превратиться в неприятности труднопредсказуемого, но явно фатального размера. Я покосился на Яковлева. На него было больно смотреть — за эти несколько минут ожидания он словно постарел лет на двадцать. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Красные ковровые дорожки глушили шаги, в свете ламп тускло поблескивали бронзовые ручки массивных дверей, вытянувшиеся по струнке бойцы охраны провожали меня взглядом. Я привычным шагом направился к приемной Сталина, ожидая обычного, кулуарного совещания. Как оказалось, напрасно.

— Не сюда, Леонид Ильич, — вполголоса, но веско произнес Поскребышев, оторвавшись от своих бумаг. — Хозяин перенес встречу. Проходите в зал заседаний Совнаркома.

Я внутренне подобрался. Заседания узкого круга редко выносились из личного кабинета вождя в большое помещение. Если Хозяин решил сменить локацию, значит, повестка выходила далеко за рамки рутинного планирования. Быстрым шагом преодолев длинные коридоры Кремля, я приблизился к дверям малого зала Совнаркома, где обычно собирались партийные лидеры, когда кабинет Сталина не мог вместить всех.

Длинный, вытянутый зал был полон. Под лепным потолком уже густо слоились сизые пласты табачного дыма — заседание явно началось не пять минут назад. Вдоль помещения тянулись два массивных стола, затянутых ярко-красным сукном и разделенных центральным проходом. В самом конце зала располагалось председательское кресло, а между ним и основными рядами примостился небольшой столик секретариата с телефонным аппаратом для оперативной связи.

Люди сидели по обе стороны столов, лицом друг к другу, и свободных мест почти не оставалось. Заняв свободный стул с левой стороны стола, я взглядом присутствующих.

Собралось не только почти все Политбюро. За красным сукном теснились кандидаты в члены Политбюро, видные члены ЦК и даже группа дипломатов из Наркоминдела, резко выделявшихся своими нарочито строгими костюмами. Это было не просто совещание, а полномасштабное расширенное заседание.

Присутствовали даже Станислав Косиор с Украины и Сергей Киров, специально прилетевший из Ленинграда. А вот кресло Валериана Куйбышева почему-то пустовало.

У трибуны, нервно протирая стекла круглого пенсне куском замши, переминался наркоминдел Максим Максимович Литвинов.

— … Таким образом, товарищи, сложившаяся система европейского баланса рушится на глазах, — глуховатым басом вещал нарком иностранных дел, близоруко щурясь в зал. — Германия пришла в движение. В январе, как вы знаете, прошел плебисцит в Сааре. Немцы забрали регион себе.

— Уголь, — негромко, но так, что услышали все, произнес Сталин. Он размеренно прохаживался вдоль рядов стульев, не выпуская изо рта неизменную трубку. — Они вернули себе угольный бассейн. Дальше.

— Но главное произошло шестнадцатого марта, Иосиф Виссарионович, — Литвинов водрузил пенсне на нос и зашуршал бумагами. — Гитлер официально денонсировал военные статьи Версальского договора и ввел в стране всеобщую воинскую повинность.