ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. Леонид: Испания Виктор Коллингвуд Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. ==================== Глава 1 Глава 1 На аэродроме повисла мертвая тишина. Прошло всего несколько мгновений с того момента, как звук мотора окончательно смолк вдали, но за это время у меня в голове пронеслась целая буря мыслей. Секунды тянулись, как резиновые, и в этом вакууме безмолвия я кожей чувствовал приближение ледяного дыхания катастрофы. Если Чкалов разбился — это конец всему. Сталин не просто ценил его как выдающегося летчика, Валерий был его личным другом, символом мощи советской авиации. Я прекрасно помнил, что в «моей» истории случилось с КБ Поликарпова после гибели Чкалова на И-180. Гнев Хозяина будет страшен и скор. На амбициозной программе И-17 тут же поставят жирный крест, а блестящая конструкторская карьера Александра Яковлева закончится, не успев толком начаться. Да и мои собственные перспективы после такого провала рисковали превратиться в неприятности труднопредсказуемого, но явно фатального размера. Я покосился на Яковлева. На него было больно смотреть — за эти несколько минут ожидания он словно постарел лет на двадцать. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Легендарный военлет раскуривал смятую папиросу, трясущимися руками чиркая спичкой, и во весь голос, с чувством, виртуозным многоэтажным крыл матом французских моторостроителей, невысокий перелесок и весеннюю погоду.

— Валерий Павлович! Живой! — Яковлев вывалился из остановившейся машины на ходу и, проваливаясь по колено в ледяную жижу, бросился к самолету.

Я с облегчением выдохнул так, что едва не сполз по сиденью. Жив, чертяка. Вытянул.

— Живой, Сашок, живой, — прохрипел летчик, сплевывая табачную крошку и принимая помощь конструктора, чтобы слезть с крыла. — Не дождетесь. А вот мотор этот французский — дерьмо редкостное.

Выйдя из машины, я пошел по мокрому снегу и грязи к разбитой машине, едва не потеряв по пути ботинки. Подойдя, оглядел и самолет, и пилота. На скуле Чкалова красовалась здоровенная ссадина, комбинезон был перемазан в масле и грязи, но глаза горели яростным, несломленным огнем.

Машина оказалась в худшем состоянии. Шасси было снесено начисто, дюралевое брюхо смято в гармошку, лопасти винта загнуты в причудливый бараний рог. В воздухе тяжело и тревожно пахло пролитым авиационным бензином, горячим маслом и горелой землей.

— Что случилось в воздухе? — я подошел вплотную, переходя сразу к делу. — Лопасти как ножом обрезало.

Чкалов глубоко затянулся и посмотрел на изувеченный винт.

— Всё шло как по маслу. Набрал пять тысяч, перевернул машину, дал ручку от себя, чтобы уйти в крутое пике. Как только нос пошел вниз и меня подвесило на ремнях — мотор чихнул пару раз и встал намертво. Тишина. Встречный поток винт авторотирует, а тяги ноль! Даю газ, чуть РУД не сломал — бестолку! Без обдува от винта рули высоты стали ватными. Ну, думаю, машину не вытянуть. А внизу-то — лес, мать его *~@^$#!

Он махнул рукой в сторону верхушек елей, у которых были начисто срублены макушки.

— Хорошо, на пикировании разогнался, так что скорости хватило, чтобы над самым лесом нос задрать и до поляны дотянуть. Вот, на брюхо в это болото плюхнулся. Земля мягкая, повезло. Был бы твердый грунт — раскатило бы нас с «ласточкой» тонким слоем.

Яковлев растерянно переводил взгляд с пилота на заляпанный грязью капот мотора.

— Но почему он встал? Двигатель надежный, на стендах часами гоняли…

— Поплавок, — жестко произнес я, и в этот момент фрагменты моего «послезнания» из другой эпохи окончательно сложились в четкую техническую картину.

И конструктор, и летчик удивленно уставились на меня.

— Обычная физика, Александр Сергеевич, — я подошел к капоту и постучал по нему пальцем. — Что происходит, когда самолет резко уходит в пике? Возникает отрицательная перегрузка. Бензин в поплавковой камере карбюратора по инерции бьет в потолок камеры. Поплавок мгновенно всплывает и намертво запирает игольчатый клапан.