А еще через четыре дня осаду сняли, ну и мы такие к начальству «спасибо за хлеб, за соль, пора и честь знать». Лешу вот только при обстреле, осколком насмерть… двое раненых в госпитале остались, остальные кто куда, Медведник и еще один вон, вообще через фронт к бурам подались, воевать не терпелось.
— А вы-то как выбрались? — я мысленно перекрестился.
— Да по Оранжевой, сперва в Дуглас, там лодку и припасы купили, и вниз, до немецких владений.
— Там же крокодилы? — я потянулся за кружкой.
— Не, — весело отмахнулся Савинков. — Холодно им, зато кисленькие арбузы размером с яблоко по берегам, ешь-не хочу. Потом до Людерица с обозом и дальше через немецкие Камерун и Тоголенд.
— Ладно, так сколько же? — задал я главный вопрос.
Красин сразу посерьезнел, подобрались и Савинков с ребятами.
— Примерно три с половиной фунта, у нас на четверых два, еще полтора мелкими порциями у остальных…
----------
Глава 21
Глава 21
Зима 1901
Работа-работа, перейди в штат Дакота, из Дакоты в Небраску, с Небраски на Аляску… Типовое проектирование потому и экономит силы, что кто-то приложил их заранее, и этот «кто-то» — я. Всю зиму, не разгибаясь, мы гнали номенклатуру и «Единый каталог строительных деталей», причем практически с самого начала стало понятно, что для одного отдела задача неподъемная. И я уболтал Бари пойти испытанным путем — создать «Московский союз промышленного строительства», куда под мою презентацию вписались и хорошо знакомый Шехтель, и Роман Клейн и даже чистые «жилищники» Кекушев и Яков Рекк с его «Московским торгово-строительным обществом» и многие другие. Решение оказалось выгоднее, чем просто «найти толкового заместителя», поскольку в стандартизации теперь заинтересованы почти все звезды строительства и архитектуры Москвы. Ну а молодые инженеры и техники работали под руководством «самого Скамова», на чей авторитет немало влияло и размещение мастерских Союза в только-только заселенном Инженерном квартале, и образцовые квартиры, куда кое-кто даже повадился водить барышень «смотреть на чудеса ХХ века».
Себе большую квартиру я решил завести позже, поближе к центру — слишком много было завязано на мое обитание в Леонтьевском переулке. Пока же ограничился «холостяцкой» в Марьиной Роще, что стало буквально спасением — работали много, с утра и до позднего вечера, когда еле шевеля ногами я поднимался в свою нору и падал на кровать, успевая разве что прочесть газеты.
Год выдался что надо, только успевай — но конгресс 2-го Интернационала в Париже прошел когда я был в Москве.






