ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Под именем Михаил Дмитриевич, 1971 года, уроженец Российской Федерации, скрывается Майкл Скаммо — 1859 года, из Северо-Американских Соединенных Штатов. Есть у него и клички: Большев, Дриба, Сосед. Он — выученный инженер-строитель, держит проектную и расчетную контору, тайно работал на Московское охранное отделение, заседал в редколлегии “Правды”, состоял большевиком, не выносил террора и был награжден орденом Станислава 3-й степени. При таких данных легко озолотиться. Но цель — не богатство само по себе: хочется истратить его так, чтобы революция в России вышла бескровной.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Две вещи, паспорт и бесплатное жилье, заставили его изменить первоначальные планы и ни в какую Германию с Мюнхеном не поехать.

Из двух десятков документов умерших и убитых, добытых в госпитале и вообще в Кимберли, Ленину больше всего подошел настоящий немецкий аусвайс на имя Йоахима Геринга (сам обалдел, когда увидел, ей-богу), но я рекомендовал с ним в Рейх не ездить.

А за месяц до моего приезда в двух шагах от парка Мон-Репо и будущего дворца Лиги Наций был арендован домик в три спальни на втором этаже и с кухне-гостинно-столовой внизу, совсем в духе лофт-дизайна XXI века, его-то я и насунул Ильичу, типа мне пока не нужен. Мебели пока было не очень, но это дело наживное, зато до границы, случись чего — всего четыре километра, час пешком не торопясь.

Такое жилье оказалось весьма кстати, вскоре приехала Крупская, следом ее мать, Елизавета Васильевна, а еще через неделю Мария Эссен, бежавшая с дороги в сибирскую ссылку. И оказался Старик в женском царстве, причем общаться предпочитал с Машей — женщиной энергичной и обаятельной, тем более яркой на фоне серой мышки Наденьки.

Так одним не то чтобы прекрасным утром я добрался до Ульяновых-Крупских как раз в разгар семейного скандала.

— Ты постоянно с ней наедине! — зло выговаривала Ильичу Надя.

— Мы заняты работой! — отбояривался будущий вождь мирового пролетариата.

— А в горы вдвоем вы тоже работать ходите??? — уже не сдерживаясь, вспылила Крупская. — А по вечерам, когда все спят, тоже вдвоем работаете??? Почему на собрание Лиги вы пошли вдвоем, без меня?

— Надя…

— Это измена!

… вскричал Мальчиш-Кибальчиш. Надя схватила с полки у двери шляпку и кинулась наружу, едва не вынеся меня, застывшего в проеме дверей. Ленин отвернулся к окну и явно не собирался мириться, так что пришлось мне. Далеко уйти Крупская не успела, догнал я ее быстро и взял под локоть, Надя кусала губы и была готова вот-вот зарыдать.

Так, вляпался в семейную ссору, молодец. Надо срочно успокоить, а как успокоить женщину? О! Я свистнул кстати подвернувшегося извозчика и назвал ему один знакомый адрес в центре.

— Что случилось, Надя?

— Она… Он… он называет ее «зверушкой», а она зверь, зверь! — Надя наконец-то заплакала, чем и занималась все пятнадцать минут, пока мы ехали до Geneva Coiffure et Esthetique.

— Приехали, — я помог сойти ей с пролетки.

Увидев парикмахерскую Крупская возмущенно заявила:

— Нет, я сюда не пойду, зачем это?

— Затем, что вам сейчас необходимо отвлечься, а ничего лучшего, чем новая прическа, для женщин пока не придумано, — я, поманил рукой стоявшего на входе служителя и велел позвать хозяина. Через пару минут появился приятный француз с усиками а-ля Эркюль Пуаро.

— Жан Кастель, к вашим услугам.