ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Под именем Михаил Дмитриевич, 1971 года, уроженец Российской Федерации, скрывается Майкл Скаммо — 1859 года, из Северо-Американских Соединенных Штатов. Есть у него и клички: Большев, Дриба, Сосед. Он — выученный инженер-строитель, держит проектную и расчетную контору, тайно работал на Московское охранное отделение, заседал в редколлегии “Правды”, состоял большевиком, не выносил террора и был награжден орденом Станислава 3-й степени. При таких данных легко озолотиться. Но цель — не богатство само по себе: хочется истратить его так, чтобы революция в России вышла бескровной.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Парк плыл и переливался, деревья прорастали сквозь деревья, пару раз ослепительно сверкнуло, мелькали какие-то человеческие фигуры… Дышать. Дышать. Вдох носом, живот, ребра, плечи, резкий выдох, чтобы толкнуть сердце, концентрируемся на дыхании, дышать… Неужели инфаркт? Но с сердцем все в порядке, инсульт? Нахрен-нахрен, полчаса без медицинской помощи и можно на всю оставшуюся жизнь остаться овощем. Дышать. Дышать. И не паниковать, живы будем — не помрем.

Понемногу отпустило, хотя зрение пришло в норму совсем не сразу. Вытерев пот, я потихоньку подышал еще минут десять, потом медленно поднялся и двинулся к железной дороге в сторону просека, где оставил машину. Черт, надо срочно на обследование, ведь незнамо когда в следующий раз схватит, возраст уже не детский, 49 лет мальчику — так я брел и шпынял себя за нелюбовь к врачам, пока навстречу по дорожке Лабиринта не появилась небольшая конная группа. Стало повеселее — на миру и смерть красна. По мере приближения конники оказались реконструкторами, всадники в верховой одежде конца 19 века, дамы в амазонках и на дамских же седлах. Шляпки с длинными вуалями за спиной были ок, но взгляд почему-то зацепился за перчатки — все были в перчатках, причем явно в тон одежде. Надо же, как обстоятельно заморочились…

Хотел было их поприветствовать привычным «на какое столетие бухаем?», но поглядел на лица людей, полностью вжившихся в эпоху… и просто кинул два пальца к шляпе, за что удостоился удивленных взглядов. Или, может, у них тут весь парк закрыт на реконское мероприятие — то-то людей нет — и они на меня вытаращились из-за обычной одежды? Да и флаг в руки, но я-то никаких барьеров, закрытых проходов и объявлений не видел.

Так что бог с ними, с реконами, мне до машины добраться. С железной дороги раздался резкий свист и я, повернувшись в его сторону, увидел сквозь деревья султан черного дыма. Да, похоже мероприятие — вон, даже паровоз пустили. Пойти глянуть, что ли, что там, «Овечка», наверное, крюк всего-то на лишнюю сотню метров…

Я раздвинул кусты на краю железнодорожной выемки и замер, даже не глядя на приближающийся паровоз — на железке не было платформы «Маленковская», а за ней не было восьмиэтажных «сталинок», вместо них вдалеке виднелись избы и паслись коровы.

Организм, как ни странно, на такую мощную новость никак не отреагировал, второй раз марево глаза не застило, сердце не кололо, и вообще я отнесся к пейзажу несколько философски — как сказал ведомый на казнь в понедельник «что-то хреново неделя начинается». Так, разберемся. Москва, конечно, город богатый и на фестиваль типа «Времена и Эпохи» может выделить неслабый бюджет, но его точно не хватит, чтобы снести квадратный километр застройки и завезти на пустое место коров.