ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Под именем Михаил Дмитриевич, 1971 года, уроженец Российской Федерации, скрывается Майкл Скаммо — 1859 года, из Северо-Американских Соединенных Штатов. Есть у него и клички: Большев, Дриба, Сосед. Он — выученный инженер-строитель, держит проектную и расчетную контору, тайно работал на Московское охранное отделение, заседал в редколлегии “Правды”, состоял большевиком, не выносил террора и был награжден орденом Станислава 3-й степени. При таких данных легко озолотиться. Но цель — не богатство само по себе: хочется истратить его так, чтобы революция в России вышла бескровной.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Минут через пять из кустов со стороны будущих Путяевских прудов вынырнул усатый мужик средних лет, при взгляде на которого в голову сразу пришло определение «мастеровой» — картуз, короткое пальто, брюки в сапоги и рогожный кулек под мышкой.

— Любезный, а не подскажешь какой нынче у нас год?

Усач фыркнул, бросил на меня подозрительный взгляд и, поправив кулек, быстренько ссыпался вниз к путям, перескочил их и удалился.

— Везет как утопленнику… — я невольно улыбнулся. — Хотя, если и этот рекон — вряд ли бы так натурально среагировал.

Ну что же, принимаем за рабочую гипотезу перенос, теперь стоит выяснить куда. Судя по церкви, «овечке» и всадникам — Россия, рубеж веков, для уточнения нужно выбраться к местной цивилизации… Стоп. А примет ли меня местная цивилизация в таком виде? Документов нет, одет странно, денег нет, ценностей, которые можно реализовать с ходу, тоже нет (ценности-то есть — тот же смартфон, но кому его можно продать с ходу?). Так, значит первым делом — средства к существованию и легализация. Что я умею, применимого в этом времени, кроме как крутить хвосты коровам? Я неплохой инженер-расчетчик и потенциально предсказатель, но чтобы реализоваться в этих качествах, нужно время, а у меня его попросту нет — не на что и негде жить. Профессиональный революционер, бггг? Ну дык подполье тоже нужно время найти. Пожалуй, деваться некуда, надо сдаваться власти — если не тайный советник вождя, то хоть в роли феномена с голоду не сдохну, но до той власти надо еще пробиться. Ладно, двигаем пока в полицию или как она тут зовется, больше некуда, ученых или революционеров еще пойди найди, а правоохранители вот они, всегда рядом.

Полиция, насколько я помню, делила здания с пожарными командами и тут невдалеке имеется Сокольническая часть со знаменитой каланчой, вот туда и направимся — идти километра три, дойду неспешно за час, заодно посмотрю по сторонам и постараюсь определиться поточнее.

Я фланировал по аллее Сокольников, соображая, чем еще я могу пригодиться в этом времени, но мысли скакали, сбиваясь с необходимого для гаджетов электричества на марксистско-ленинскую философию, с нее на теорию упругости со строительной механикой и дальше на неплохое знание истории и английского языка… а это мысль. Американец — это закроет некоторые вопросы при первичном общении. Еще я умею рисовать и помню песни… Давай-давай, еще промежуточный патрон вспомни. И фигурное катание, куда меня на волне увлечения этим спортом в СССР затолкали родители и где я страдал два года, пока пацаны рубились в хоккей. Нет, сопромат и только сопромат, спасибо нашему невероятному лектору — доцент Алексеев настолько идеально подавал материал, что конспект можно было сразу издавать как учебник.