Обратный отсчёт пошёл. Я сложил в стопку журналы, послушал шумы из коридора. Показалось или идут? Идут.
Секундная стрелка пошла на последний круг, когда раздался решительный стук, и в дверь ввалилась группа товарищей.
— Добрый день! Вы Казаков? — спросил меня главный.
— Одна минута, — объявил я подследственным и позвал мужика в предбанник.
— Что здесь происходит? — испытующе взглянул он на меня.
Чем-то на Салицкого похож. Глаза умные, смотрит прямо. Пожалуй, можно на него положиться.
— Мы с Юрием Михайловичем занимаемся делом пятого детдома. Установлено, что шефская помощь вашего комбината доходит не в полном объёме. По результатам очной ставки вскрыты факты присвоения собранных работниками средств. Установлены трое виновников. Сейчас те двое допишут признательные показания, ознакомитесь с материалами.
Я взглянул на часы. Минута подошла к концу.
— Идёмте.
— Подождите. Зачем вам понадобился комсомол?
— Ваши работники по сути обкрадывали своих товарищей, коллектив имеет моральное право решать их судьбу. Как только товарищеский суд вынесет решение, сигнальте, мы присовокупим его к следственным материалам. Да, присмотритесь к заместителю по административно-хозяйственной части. Очень, очень советую.
— Что, он тоже?
— Расспросите Людмилу, много интересного узнаете.
Дальше я зачитывал вслух заявления подопечных, а комсомольцы прозревали, насколько всё запущено в их датском королевстве. Покончив с этим делом, я не отказал себе в удовольствии понаблюдать за разгорающимся скандалом в благородном семействе. Обо мне все забыли, такие вопли стояли в кабинете. Возмущённые комсомольцы горячились и требовали суда над виновниками по всей строгости закона, более мудрый комсомольский вожак пытался утихомирить разошедшуюся молодёжь, пока она не устроила мордобитие.
Убедившись, что виновные не уйдут от наказания, я уже подумывал смыться по-английски, но задержался у портрета, висящего на почётном месте. Ба! Да это же Борькин дед. Дома тоже его портрет висит. Он разве не в институте преподавал?
— Не видит Лев Абрамович, до чего мы докатились. При нём бы не посмели так бессовестно воровать.
— Знали его?
— Кто ж не знает академика Лифшица? Он химфак возглавлял. Да что там, если бы не он, мечты о комбинате так и остались бы мечтами. Отстоял проект, до самых верхов дошёл. До сих пор его ученики на производстве работают. Да, были люди, гиганты! У него вся семья химики, и отец его, и дочь, внук тоже по стопам пошёл, говорят. Как его бишь…
— Борис. Они и внешне похожи.
— Точно, Борис. А вы откуда знаете?
— Работа такая. Разрешите откланяться. Дела. Если вдруг возникнут сложности с вашими подследственными, обращайтесь. Юрий Михайлович знает, где меня найти.
Кстати, о нём. Надо бы поблагодарить за помощь.






