— У вас оригинальные шахматы. Сами делали?
— Да, было время, занимался.
— А сейчас?
— Сейчас я просто играю.
— А если вас кто-нибудь очень попросит?
— О чём? Вырезать шахматы? Эти фигурки были сделаны по наитию, такое невозможно повторить.
— Нет, шахмат мне не нужно. Хотя я бы не отказался иметь в личном пользовании подобный набор.
— Так чего же вы хотите?
— Мне нужно другое… изделие. По вашей прежней специализации.
— Не понимаю, о чём вы.
— Что-то мне подсказывает, что вы отлично всё понимаете. Да не бойтесь, меня никто не подсылал. И я не мент. А тот, с которым я в вашей шляпе встречался, мне должен был. Я его слегка щёлкнул по носу и своё забрал. Вот с такими и собираюсь дальше бороться. Вам шах, кстати.
— Действительно, шах. Как же это… здесь мой ферзь стоял.
— Этот? — помахал я срубленной фигуркой.
— Ловко, — цокнул языком Фёдор Семёнович. — Ну так что за изделие вам нужно?
— Сейчас покажу. Вот, — вынул я удостоверение. — В пару к этой замечательной ксиве нужна печать.
— Что это такое? Первый раз вижу. Что за почтовый ящик?
— Правильно. Все первый раз видят. На то и расчёт. Мало кто представляет, чем занимаются совершенно секретные предприятия с номерами почтовых ящиков вместо названия. Я с этим документом нагну любое должностное лицо. А с вашей печатью стану на одну ступень с богами. Наши люди поклоняются богам всевозможных бланков, печатей, министерских подписей. Одним росчерком пера можно превратить обычный лист бумаги в документ особой важности. Вы не задумывались над этим?
— Молодой человек. Я об этом задумался ещё школьником. Ваших родителей ещё на свете не было, а я уже резал по дереву. На чём и погорел. Не хочу остаток жизни провести за решёткой. Вам шах.
— Знаете, почему вы погорели? Потому что связались с подонками общества. Свои же наверняка и сдали. Я не такой. Мои клиенты — воры и взяточники. Они не пойдут жаловаться в милицию на то, что их нажитые нечестным трудом капиталы украдены. Всё продумано.
— Полагаете, им не хватит наглости?
— Наглости может и хватит. Но я наглее, поэтому каждое своё дело обставляю так, чтобы обстоятельства не сложились в их пользу. Хотите, я накажу этого генерала, в рабстве у которого вы отбывали свой срок?
— Да вы что! Баркачёва не троньте. Он меня избавил от участи много худшей. Занимайтесь своими клиентами.
— Мои клиенты и есть нечистые на руку должностные лица, подобные вашему Баркачёву. Простых обывателей я не трогаю. Вам шах и мат.
— Лихо! Не представляю, как вы это делаете, но мне нравится ход ваших мыслей. Я согласен. Но это не будет дёшево.
— Заплачу, сколько скажете.
— Хорошо.
— Сколько вам потребуется времени?
— Скоро только кошки родятся. Забегайте. Как приду с клетчатой шляпой, значит готово. До того не маячьте вблизи.
— Ещё просьба.






