Андрюха про Ирину ещё спросил, ну, мать твою, значит, известить хотел. А я её адрес и не знаю. Что в Москве, так то все знают, а адрес бабоньки ему нашли. Ну, телеграмму, значит, он отбил и просил любые новости сразу ему сообщать. И ушёл. Степанида к нему ходила, спрашивала, нет ли вестей, и нам рассказывала, что удалось узнать. На работе ты последний раз был двадцать девятого. Уехал вроде как по текущему заданию, собирать материал и опосля того пропал. Обзвонили больницы, морги. Никого похожего по описанию не поступало.
— Вытрезвители забыли.
— Так ты ж не пьёшь, с чего бы.
— Может и не курю? — усмехнулся я, вытаскивая сигареты.
— Не куришь, — потрясённо смотрел на меня Гена. — Может, это и правда не ты?
— Сейчас проверим. Во что я был одет в тот день?
— Коричневые брюки, клетчатая рубаха, светлая куртка.
— Особые приметы есть?
— Родинка за ухом, вот тут, — показал Гена.
— Всё сходится. Одежда та самая. Родинка имеется.
Я приподнял волосы и продемонстрировал родинку.
Дело принимает интересный оборот. Тело-то моё вполне себе поживало, не пило, не курило, на работу ходило в загадочную редакцию, квартиру имело и мать в Москве.
— Совсем ничего не помнишь?
— Неа. Я у нас кто?
— Кто? — глупо переспросил Гена.
— Это я спрашиваю. По профессии я кто? Работаю где?
— В газете. Кор… коррепс… журналист, в общем.
— Годится, — кивнул я.
Журналист, это очень даже неплохо. Это дополнительные возможности. В сочетании с моей специальностью это может дать нехилые плоды.
— Так ты теперь домой-то пойдёшь?
— Ещё бы я знал, где живу.
— Так я провожу.
— Это совсем другое дело. Веди.
— Только там у тебя милиция хозяйничала, перевернули всё вверх дном.
— Вот как? А чего хотели?
— Да кто их разберёт? Что-то искали.
— Дверь взламывали?
— Да нет. У тёти Маши же ключ запасной. Она открыла, и закрыла опосля. Прибрала немножко, но всё равно не пугайся сильно.
Пугаться я не собираюсь, а ситуация всё более любопытная. Что милиции понадобилось искать в квартире пропавшего журналиста? В принципе, мне вообще по барабану. Но нет, не по барабану. Они же с меня спросят, а я вовсе не жажду рассказывать о своей предполагаемой амнезии. Но аромат тайны, будь он неладен. Моя внутренняя ищейка уже сделала стойку и рвётся в бой. Что милиция могла искать? Пропал я не из дома, это очевидно. Так какого лешего они искали в квартире?
Ладно, доберёмся до места, гляну, стоит ли связываться с этим журналистом и его делами.
Дом оказался типовой советской панелькой.
— Совсем не помнишь? — Гена обвёл рукой двор. — Красота-то какая!
Двор был бы неплох, особенно сейчас, когда зацвели яблони и весёлые одуванчики желтели на обочине. Вид портила раскопанная посередине огромная яма.
— Баба Нюра, Степанида, вы смотрите, кого я привёл! — заорал Гена ещё от крайнего подъезда.






