— Не забирай! Не смей! Пусть будет моим подарком… — Не шути со мной, девочка, — спокойный голос разительно контрастировал с жестким захватом. — Оставь мне камень! — хрипела я. — Нет. — Что тебе стоит?! У тебя их целая чашка! — Нет. — Оставь… — Мой голос сделался жалобным — мне не справиться с ним, никогда не справиться! В этот миг попытки разжать мой кулак прекратились. Они и были-то слабыми — пожелай сей «робот» получить имущество обратно, добился бы своего максимум за две секунды. Но незнакомец не желал насилия — он, скорее всего, просто хотел показать, кто здесь главный, расставлял приоритеты — я охотник, а ты жертва. И не путай. Я не путала. Куда там… И в какой-то момент даже заскулила от отчаяния. Меня неожиданно перевернули на спину — теперь охотник и жертва находились лицом к лицу. — Зачем он тебе? Я смотрела в сторону. Я знала, но как объяснить? Не скажешь ведь, что на память? Тут же примут за сентиментальную дурочку и отчитают. Что остается? Соврать, что я геолог и коллекционирую редкие виды каменных пород? Не поверит. Как не поверит и любой другой наспех слепленной загнанным разумом лжи. А если так, какой смысл врать? Пришлось разжать плотно слепленные губы, вздохнуть и ответить честно: — Чтобы осталось что-то на память о тебе. Какое-то время серо-голубые глаза пристально вглядывались в мое лицо. Но едва испарившаяся надежда на то, что мне оставят камень, зыбко заколыхалась вновь, как раздались бесстрастные слова: — Если тебе нужен подарок, я дам тебе денег. Выберешь любой. Меня будто ударили наотмашь по лицу. От унижения, которое пронзило сердце острой иглой, я временно перестала дышать. Неужели он думает, что мне требуется вознаграждение за проведенную с ним ночь? Неужели думает, что предложив деньги, сможет откупиться от моего желания увидеть его снова? Думает, что я за деньги легла в его постель? Стало не просто обидно, стало горько. Грязно, что ли. Стараясь не смотреть ему в глаза, я медленно разжала кулак — черный камень выпал из ладони на мягкую ткань покрывала. — Ничего не нужно. Спасибо. Забери. Отвернувшись в сторону, я резко оттолкнула державшие меня за плечи руки и выбралась из-под тяжелого тела. — Отвези меня, пожалуйста, в Канн. В центр. — Стараясь сохранить голос бесцветным, я подхватила со стула сумочку и направилась к двери. В кои-то веки мне сделалось совершенно ясно, что меня не попытаются остановить. Не попросят номер телефона, не предложат встречу, даже имени не спросят. Но я больше этого и не ждала. Толкнув деревянную дверь наружу, я зашагала по белоснежному песку к машине. * * * Высокий темноволосый человек стоял на берегу океана. Хмурое небо превратило еще недавно сверкавшие всеми оттенками голубого волны в темно-серую бушующую от негодования водную поверхность.

Об этой истории
Ночь началась с трупов. Семь человек напали на одного — и все семеро остались лежать на асфальте. Я видела это из тени, спрятавшись за углом офисной высотки. Он был так хорош в этой схватке, что я не могла отвести взгляд. А когда все закончилось, он посмотрел прямо на меня. И я, дура на трех бокалах вина, вместо того чтобы бежать, отсалютовала ему большим пальцем. Он отпустил меня. Я уже радовалась, что пронесло, когда его машина поравнялась со мной у парка. «Я скучаю сегодня ночью», — сказал он, и это прозвучало как приговор. Как предложение, от которого невозможно отказаться. Я села в машину. Мы поехали к океану, в бунгало, о существовании которого я даже не подозревала. Он был неразговорчив, холоден и смотрел так, что у меня подкашивались ноги. А потом оказался неожиданно нежным. И я поняла, что пропала. Утром он стал чужим. Частная территория, сказал он. И я поняла, что это конец.





