ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ночь началась с трупов. Семь человек напали на одного — и все семеро остались лежать на асфальте. Я видела это из тени, спрятавшись за углом офисной высотки. Он был так хорош в этой схватке, что я не могла отвести взгляд. А когда все закончилось, он посмотрел прямо на меня. И я, дура на трех бокалах вина, вместо того чтобы бежать, отсалютовала ему большим пальцем. Он отпустил меня. Я уже радовалась, что пронесло, когда его машина поравнялась со мной у парка. «Я скучаю сегодня ночью», — сказал он, и это прозвучало как приговор. Как предложение, от которого невозможно отказаться. Я села в машину. Мы поехали к океану, в бунгало, о существовании которого я даже не подозревала. Он был неразговорчив, холоден и смотрел так, что у меня подкашивались ноги. А потом оказался неожиданно нежным. И я поняла, что пропала. Утром он стал чужим. Частная территория, сказал он. И я поняла, что это конец.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, Информатор лишил бы меня большой части накопленной суммы, но позволил бы узнать больше, однако основным аргументом против являлся все тот же довод — даже зная адрес, я не смогу просто так прийти в гости. А шпионить? Да совсем я, что ли, сумасшедшая? И кто сказал, что тот самый «объект», о котором выясняли детали, после не пожалует в гости сам? И не с бутылкой вина и цветами, а с вопросами «зачем» и «для чего»? Объясняй потом опять про свои влюбленные порывы — они и так были налицо. Глупо. Обо всем этом я думала, следуя по пути к излюбленному кафе «Выпечка у Лиона». Полквартала по правой стороне, перейти дорогу на светофоре, миновать пятиэтажный дом с персиковыми стенами. Спустя пару минут, проводив глазами очередной проезжающий по дороге черный автомобиль, я толкнула дверь, из-за которой пахло корицей и кофе. Просторный светлый зал, белые кружевные скатерти, изящные салфетки в узорных подставках, удобные бежевые диваны — вот за что я любила интерьер этого заведения. Просто, изящно, со вкусом. Диван приятно холодил кожу, под толстым стеклом на столе проглядывал выложенный из кофейных зерен замысловатый рисунок. Улыбаясь, ко мне подошла официантка. — Добрый день! Уже знаете, что именно будете заказывать? — Уже знаю, — несмотря на тоску, я непроизвольно улыбнулась в ответ. Хорошая девушка, с приятным лицом, открытая. — Печеные лукошки с клубникой и лимоном, ореховый соус и кофе по-каннски. — Лукошки только что поставили в печь, они будут готовы через несколько минут. — Все в порядке, я не тороплюсь. Официантка сделала пометки в блокноте и удалилась. Ожидая заказ, я рассеянно смотрела в окно — на расположившийся напротив ювелирный магазин, забитую перед ним парковку, пышные кроны растущих вдоль дороги деревьев — и думала о том, что большинству людей, как и мне теперь, свойственно ощущение недовольства. Вроде бы и день хороший, а ты смотришь в окно и не видишь его. И все потому, что жизнь идет не так, как тебе хотелось бы, пусть даже в мелочах. Вот если бы Лайза не уехала, мы сидели бы сейчас в кафе вместе, если бы автомобиль не продали, я находилась бы по пути в автосалон, если бы тот мужчина — тот чертов мужчина — оказался чуть более дружелюбным, у нас появился бы шанс на что-то большее. Мои «если бы» текли в произвольном порядке нескончаемой чередой. Если бы, если бы, если бы… В какой-то момент в сумочке запищал телефон. Я, не отрывая взгляда от улицы, пошарила в ней рукой и вытащила трубку. Привычно, зная их все на ощупь, ткнула в кнопку ответа. — Алло? — Привет, милая, это Энди! — Привет, Энди! Рада тебя слышать! А ты разве не в Риде? Энди Кулани — близкий друг Саймона, и я предполагала, что на показ новой коллекции они уехали вместе. — Я был там, но уже вернулся.