ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Германия, 1927 год. Судьба сводит троих наших современников — разные поколения, разные судьбы, общая случайность. Российский делец, в прошлом крупный госслужащий, грезит сравняться с Ротшильдами, Морганами и Рокфеллерами. Цель оправдывает любые средства. Бывший спортсмен, отслуживший в армии и прошедший зону, сам не понимает своих желаний. Но истории о деде-коминтерновце не отпускают его. Студент — этнический немец, без капли русской крови, практикант в германском ведомстве по охране конституции. Его миссия — уберечь Германию от грядущей катастрофы. Но как? Он лишь недоучка. У каждого своя правда, свои планы, и нет причин верить друг другу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А я датчанин, — развожу руками, — но при этом ещё и гражданин Уругвая. Для представителей тамошей знати…

Нарочитая пауза не осталась незамеченной, послышались смешки. Ну правда, знать в Южной Америке… смешно! Кому какое дело, что там родословные порой тысячелетние? Всем же известно, что настоящая знать только германская[5]!

— … я свой. Не скажу, что это чувство обоюдно, — снова смешки, — но вести дела очень удобно.

— Интересно, — остро глянул Вуди, — я так понимаю, у вас там есть связи?

— Разумеется. Правда, предпочитаю работать не напрямую, а через посредников… но есть возможности.

Вуди кивает так, что ясно — позже состоится разговор и достаточно серьёзный.

Судя по всему, отборочный тур у Мартинов я прошёл на отлично. Количество последовавших приглашений так велико, что в иные дни посещал три-четыре встречи.

— Приглядываются, — уверенно сказал Зак, исправно таскавшийся со мной повсюду, — недаром тебя в старейшее братство страны рекомендовали. Нормально себя покажешь и…

Рукой Мартин сделал странноватый спиральный жест вверх.

— Кровь иногда разбавлять нужно, — закончил он, опрокидывая остатки виски в рот.

Вздыхаю… с одной стороны, оно вроде как и здорово, войти если не политическую, то финансовую элиту самой могущественной страны мира. Пусть даже как небожитель второго ранга.

Судя по тому, как дела шли в двадцать первом веке, зацепившись здесь, я обеспечиваю будущее себе и потомкам. С другой… мне очень не нравится это будущее, где отчётливо маячит кастовое общество с немногочисленными избранными и рабскими бараками.

В детстве я зачитывался Дюма, а чуть позже и фэнтези, да непременно чтоб аристократия… Голову кружили титулы, тем более дворянство в нашей семье старое, что как бы подтверждало избранность и помогало в преодолении подростковых комплексов.

Чуть позже с некоторым разочарованием понял: при феодальном обществе развитие замирает. Замерло оно и при обществе капиталистическом, откатившись назад.

Ресурсы человечества тратились на яхты и дворцы для немногих избранных. На дорогих блядей, профессиональных спортсменов.

Хочу хотя бы в глубокой старости услышать новости об освоении Луны и терраформировании Марса… А при капитализме это невозможно. Вот и думай… стать частью элиты или космос…

* * *

Здоровенный албанец доставал нас с Куртом не первый день.

— Далмат, — брезгливо сказал Курт, — вот же имечко говорящее[6]!

— Такой же упёртый, — соглашаюсь с другом, — слушай! Мне одному кажется, что ему ни хрена не пятнадцать?

— Не меньше восемнадцати! — Категорично отрезал тот, — скорее всего, родные документы подправили, чтоб можно было не бояться сесть за наркотики.