ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Германия, 1927 год. Судьба сводит троих наших современников — разные поколения, разные судьбы, общая случайность. Российский делец, в прошлом крупный госслужащий, грезит сравняться с Ротшильдами, Морганами и Рокфеллерами. Цель оправдывает любые средства. Бывший спортсмен, отслуживший в армии и прошедший зону, сам не понимает своих желаний. Но истории о деде-коминтерновце не отпускают его. Студент — этнический немец, без капли русской крови, практикант в германском ведомстве по охране конституции. Его миссия — уберечь Германию от грядущей катастрофы. Но как? Он лишь недоучка. У каждого своя правда, свои планы, и нет причин верить друг другу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После нормандского завоевания Англии практика сбора «датскихденег» была сохранена и стала регулярной.

[5] Англосаксы, как и датчане, относятся к германским племенам.

[6] Далмат (албанское имя) переводится как баран.

----------

Глава 39

Глава 39

Человек серьёзный и жёсткий, внешне президент Гувер до странности напоминал знаменитого в будущем комика Бенни Хилла. Знакомство с ним прошло буднично, на одном из приёмов меня подвели к группе немолодых людей и сказали:

— Мистер Гувер, позвольте представить вам Эрика Ларсена, гражданина Дании и Уругвая, а ныне студента университета Нью-Йорка и члена братства Фи Бета Каппа.

Президент внимательно поглядел на меня, улыбнулся слегка и пожал руку, сказав несколько нейтральных слов. Через пару дней мы пересеклись ещё раз, и он спросил о ситуации в Южной Америке. Видно было, что интересуется человек не столько ситуацией, сколько моей осведомлённость, умением анализировать и облекать мысль в слова.

Судьбоносной встреча не стала и вряд ли станет, президента просто познакомили с интересным молодым человеком, членом старейшего студенческого братства США. Таких встреч у него не один десяток в месяц, но формальности соблюдены.

Не впадая в грех гордыни могу уверенно сказать, что братство очень влиятельно, а в нынешнем поколении я стану не последним человеком в нём. Не самое бесполезное знакомство даже для президента.

С бесчисленными приёмами и вечеринками задержались в Вашингтоне дольше, чем рассчитывали, до самого конца июня.

— Я тебе должен, — благодарно говорю Заку, когда мы наконец сели в поезд, ведущий к Лос-Анджелосу.

— Брось, — отмахивается приятель вымученно, — после Венесуэлы и нажитых капиталов? Но что уезжаем отсюда, рад до одури! Ненавижу этот город!

С силой рванув галстук, Мартин стянул его через голову, раздражённо бросив на сиденье.

— Дела, дела, дела… ни одного движения просто так сделать нельзя, всё какие-то ходы. Пукнешь случайно, так через час все знать будут и думать — а случайно ли ты пукнул? Что ты этим имел в виду, хотел ли кого-то обидеть?

— Писать не пробовал? — Перебиваю Зака, заинтересованно подавшись вперёд, — нет, правда! Речь у тебя образная и яркая — сочная такая, литературная и при этом живая, народная. Когда стесняться перестаёшь и в раж входишь, слушать тебя одно удовольствие!

— А…

— Попробуй, — давлю настойчиво, загоревшись идеей, — рассказы, романы, пьесы… сценарии, в конце концов!

— Сценарии… — усмехнулся Зак, — сколько раз читал книгу и думал, что сам бы сделал иначе.

— Вот и попробуй! Те же Три мушкетёра взять, сколько там моментов, когда губы кусаешь и хочешь, чтобы всё иначе вышло.

— Подумаю, — отмахнулся приятель, но видно — заинтересовался. Человек он творческий, ярко выраженный гуманитарий, а место в жизни не нашёл.