— А, ну да… ты ж богатый, новое купишь, если что!
— Саш… вот не знал бы тебя с детства, подумал бы, что завидуешь.
— Опять перестарался с шуточками, — виновато вздыхает он, — извини. Я в ВУЗ поступал и… сам знаешь, учусь я так себе, всё больше как общественник. Прошёл, но именно как КВНщик, скоро опять поеду. Пока Премьер-лига, но всё впереди!
Пожимаю плечами, да и что тут ответить? Неглупый парень, но вот вбил себе голову цель — пробиться на ТВ, и лезет.
— Э! — Издали заорал Сашка, завидя у отцовской машины каких-то смуглых людей, — хорош, мужики! Это мой батя, а не таксист!
При виде нас кучка южан ретировалась неторопливо, вразвалочку, презрительно сплёвывая на землю и бормоча что-то явно нелицеприятное в наш адрес. Дядя Ваня только тяжело посмотрел вслед, снимая кастет.
— Развелось тут… — зло сказал он, — привет, Тох! Нормально долетел? Ну и славно…
Не прислушиваясь ко мне, вырулил на трассу, продолжая рассуждать о южанах. Только и слышалось, что заполонили и понаехали.
— Ну да у вас ещё хуже, — уверенно сказал он, — по телевизору показывают, какие там жути творятся!
Вздыхаю, скрывая улыбку. Сушковы почему-то очень ведутся на пропаганду — что старший, что младший. Только если старший смотрит исключительно Киселёва и искренне уверен, что в Европе едва ли не постоянно гей-парады проходят и мигранты немок скопом насилуют, то у Сашки ситуация с обратным знаком.
— У нас остановишься, — уверенно приказал дядя Ваня, — всё не в гостиницах жить! Знаю я эти гостиницы! Цены ломовые, а сервис поганенький.
Снова вздыхаю, родственник искренне уверен, что стоящий в зале промятый диван в качестве кровати много лучше койки в хостеле. И мыться из ковшика — самое то, у них сейчас как раз сезон отключения горячей воды… Зато по-домашнему, с роднёй!
Неудобства это в общем-то мелкие, несколько дней можно потерпеть неудобную ночёвку и вечные разглагольствования Сушковых на тему Европу. Один с апломбом о гей-парадах, второй о путешествующих по миру европейских пенсионерах. Родня всё-таки…
— … ну ещё блинчик! Так мало съел!
— Не могу, тёть Марин, тороплюсь! — Выскакиваю за дверь толком не обувшись и обуваюсь уже там, прыгая на одной ноге.
Сашка выходит, посмеиваясь, южное хлебосольство матери, уроженки одной из станиц Краснодарского края, переходит порой все границы. Она искренне уверена, что я там в Европах одними полуфабриками питаюсь да дрянью пластмассовой, и полное впечатление — хочет меня накормить за все годы недоедания.
Сашка пока ещё не расплылся, но животик намечается солидный. В мать пошёл.
Да и тётя Марина… помню её ещё тонкой и звонкой, реально красивой ведь женщиной была. Не модель, но на фотомодель вполне тянула, только б ноги чуть длинней.






