ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я окончил академию душеправа и готовился к тихой, размеренной жизни. Впереди маячили стабильность и успешная практика. Но всё пошло наперекосяк, когда к дверям родового поместья явился незнакомец, которого мне пришлось вытаскивать с того света. С этого момента моё существование перевернулось: я вступил в секретное общество, скольжу по теням и выручаю империю. Правда, за переработки никто не платит. Это старт цикла «Немодные книги» от Гоблина и Каина. Добротная боярка про душеправа, мечтавшего о покое, но унаследовавшего родовые обеты. Без всесильных героев и гаремных линий — зато с интригами, авантюрами и фирменным юмором авторов.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался утренний свет. Я сел на кровати и потёр ладонями лицо, прогоняя остатки сна. С неохотой встал с постели, сунув ступни в удобные стоптанные тапки, и нажал на кнопку будильника, который прервал любопытное видение.

— Интересный сон, — произнес я, сонно зевая. — И на самом интересном месте…

— Это был не сон, юный вождь. Это предзнаменование.

От неожиданности я вздрогнул и глянул в сторону, откуда шел звук. Облегчённо выдохнул: на широком экране телевизора, который стоял на тумбе, напротив кровати, шел какой-то фильм. Видимо, вчера я слишком устал и заснул, оставив ящик работать.

Нашел пульт, выключил телевизор и направился в ванную. Пора собираться на работу. Хорошо, что сегодня пятница. Выходные уже близко.

Быстро умылся, наскоро оделся в свежий костюм, сунул пухлый ежедневник в парусиновую лекарскую сумку, которую носил на плече, и вышел из комнаты. На первом этаже, в гостиной меня уже встречал дядька, Петр Юсупов.

----------

Глава 3 Трудовые будни

Глава 3 Трудовые будни

Родственник сидел за столом и пил чай. Рядом с Петром, на краю, лежала стопка газет. От «Имперских ведомостей» до «Мистики и необъяснимого». Впрочем, сейчас эти новости дядьке Петру были без интересу. Все внимание мужчины занимал телевизор, где на одном из каналов уже шло какое-то шоу. В студии были установлены две трибуны: красная и синяя. За первой стояли: представитель Государственной думы от монархистов, с рыжей порослью на лице, представитель Синода в белой рясе и два каких-то мужчины. За синей было четверо людей в строгих пиджаках с гербами промышленных организаций. Собравшиеся в студии горячо о чем-то спорили. Но о чем я не понял. В студии стоял такой гвалт, что разобрать слова было невозможно.

Заметив, что я спустился, дядька отвлекся от просмотра шоу и обернулся ко мне.

— А, проснулся уже. Садись, чай готов. Я вон, гренок нажарил.

Он кивком указал на стол, где стояли чайник, пустая чашка и блюдце с ворохом обгорелых ломтей хлеба. Про вчерашнюю так и не случившуюся ссору дядька, по своему обычаю, не вспомнил.

— Благодарствую. Надеюсь, кухня цела? А не то Любавушка будет недовольна.

— Она кухарка. И должна знать свое место, — воинственно вскинулся старик. — Или ты думаешь, что она может меня, представителя княжеского рода, отчитывать?

— Нет, конечно. Упаси Высший, — проговорил я, надеясь, что дядя не услышит в моем голосе иронии.

Любавушка была женщиной невысокой, со светлыми волосами, собранными в пучок на затылке, с россыпью веснушек на вздернутом носу и с вечной улыбкой на лице. Она казалась беззащитной и слабой лишь до того момента, как замечала на вверенной ей территории следы самоуправства дядюшки. Если последнее происходило, то кухарка становилась похожей на огромного рассерженного шмеля.