И я был рад, что не буду присутствовать при ее сегодняшнем «полете» в сторону Петра.
Иногда мне казалось, что дядя намеренно портил посуду и оставлял на столе скомканные полотенца. Вероятно, ему доставляло удовольствие пикироваться со служанкой.
Я сел за стол, налил отвара, выбрал наименее сгоревший кусочек хлеба и кивнул в сторону телевизора.
— О чем сегодня вещают с утра пораньше?
— Да про Сеть эту вашу, — отмахнулся Петр.
Я удивлённо взглянул на экран, где стоявший за красной трибуной представитель Государственной думы вещал:
— Сеть принесет людям Российской Империи только зло. Мошенничество, срамные видео, продажу запрещенных вещей. И это только верхушка айсберга. Все это нужно немедленно запретить!
Выступал рыжебородый эффектно. В какой-то момент речи он так увлекся, что не уследил, как в уголках рта у него появилась белая пена. И в неверном свете софитов мне даже показалось, что в студию полетели мелкие бисеринки.
— Выражение «с пеной у рта» заиграло новыми красками, — ответил я и сделал глоток чая. Дядька неодобрительно фыркнул, показав, что шутку не оценил.
— Абсолютная чушь! Сеть — это передовая разработка, которая позволит людям получить доступ к знаниям со всего мира. Ещё скажите, что нужно вышки сотовой связи снести, — невозмутимо ответил оппонент за синей трибуной.
Как по мне, люди с противоположной стороны смотрелись на фоне рыжебородого образцом здравомыслия. Гладко выбритые, причесанные, в дорогих черных пиджаках, на лацканах которых были вышиты гербы.
Рыжебородый удивлённо уставился на собеседника, как будто оппонент сбежал из дома скудоумия.
— Конечно, юноша. Что за глупый вопрос? От этих ваших вышек исходит вредное излучение. Оно оказывает дурное влияние на мозг. И появляются мысли о вольнодумстве или, ещё чего хуже, — о социализме.
Последнее слово он произнес как заклинание смерти и сразу же осенил себя священным знаком Высшего.
— Учеными это доказано не было, — упрямо ответил промышленник. Зрители в студии снова загудели, словно встревоженный улей.
— Какое мракобесие, — подытожил я, наблюдая за творившимся на экране балаганом.
— А вот мракобесие или нет, уже народ решит, — ответил Петр. — Вон, видишь, номера. Звони и высказывай мнение.
В нижних углах экрана и правда были указаны короткие номера, по которым можно было позвонить и оставить свой голос. Судя по результатам, промышленники проигрывали с небольшим отрывом.
Я вздохнул, сделал глоток и вернул на стол пустую чашку. Черная корочка гренки легла на край тарелки. Вынул из кармана телефон, и набрал номер службы такси. А затем обратился к сидевшему за столом родственнику.
— Переживаю я за тебя, дядь, — с наигранным беспокойством произнес я, вставая с кресла. — Как бы обилие информации на тебя дурно не повлияло.






