Бойцы сделали шаг назад, и я даже не заметил, как они растворились в тени. Я же взглянул на наручные часы.
— Семьи прибудут…
От ворот по дороге заплясал свет фар. А вскоре на тропе появились лучи фонарей. Послышались голоса.
— А вот и одна из семей, — довольно отметил Круглов.
Первыми на встречу прибыли Столыпины. Впереди шел мужчина лет тридцати. Среднего роста, жилистый, с копной светлых волос, которую трепал ветер. Он был одет в темный пиджак, узкие штаны и высокие охотничьи сапоги. Видимо, в подобные места он уже приезжал и понимал, что случайно может напороться ногой на арматуру. За хозяином следовали дружинники. И я усмехнулся: такова была старая княжеская традиция. Князь должен вести дружину за собой, показывая личный пример.
Глава семьи поравнялся с нами, его бойцы выстроились полукругом. Так, чтобы контролировать периметр.
— Добрый вечер, Алексей Федорович, — начал я, выходя вперед.
— Василий Михайлович, — ответил он и добавил. — Если все, что вы передали моему секретарю, правда, то вечер действительно добрый. Не знаю, как вы оказались втянуты в эту скверную историю. Но полагаю, что сможете все пояснить.
— Пожалуй, смогу, — согласился я.
— Итак, кто же был убийцей?
— Убийцей? — осторожно уточнил я, усилив голос способностью красноречия. — Или тем, кто стоял за ним? Кто вас интересует?
— Все, — ответил Алексей.
— Сам убийца уже мертв. Да и действовал он не по своей воле. А те, кто стояли за ним…
Нашу беседу прервали раздавшиеся от ворот голоса. На дорожке снова появились лучи фонарей. К месту встречи приближались Земсковы.
Бойцы Столыпиных начали озираться по сторонам. Но я спокойно произнес:
— Это еще одна семья, пострадавшая от рук этих душегубов. Они тоже имеют право на месть.
— Вы так и не назвали имя исполнителя, Василий Михайлович, — нетерпеливо напомнил Алексей и положил ладонь на пряжку ремня с изображением вставшей на дыбы лошади.
— Он мертв, — повторил я, усилив способность. — Он действовал не от имени семьи. Даже не по своей воле. У него не было выбора.
Алексей удивленно поднял бровь, и я пояснил:
— Его подчинили чужой воле и использовали как марионетку.
— Чужой воле? — не понял Столыпин.
— Мастера иллюзий, — пояснил я, решив немного слукавить. — Они могут внушать нужные мысли. А после убийства Фёдора Михайловича, когда с глаз несчастного, которого использовали как исполнителя, спала пелена волшбы, от него избавились. Оставшиеся в живых из банды здесь, перед вами.
— А сам колдун? — полюбопытствовал гость.
— Ему повезло меньше, — не вдаваясь в подробности, ответил я.
Алексей замер, обдумывая мои слова. Он покосился на прибывших, явно понимая, что происходит.
— То есть убийца не ведал, что творил? — отрывисто уточнил Столыпин.
— Все так.






