— И вы готовы дать слово аристократа, что не выгораживаете негодяя?
— Даю вам слово, что не покрываю мерзавца, — повторил я отчетливо. — Пусть свидетелем мне будет Высший: тот, кто выстрелил, сам был жертвой преступников.
Князь потер подбородок, взвешивая мои слова, а затем кивнул.
— Сложно судить тех, кто попал в тяжелую ситуацию. И кому не оставили выбора, подчинив чужой воле.
— Благодарю за понимание, — ответил я.
Земсков подошел к нам. Рядом с главой семьи возвышался Селиван. А за ними следовало пять дружинников.
— Добрый вечер, Василий Михайлович, — произнёс Земсков. А затем обернулся к Алексею Фёдоровичу. — Мастер Столыпин.
Он слегка склонил голову в приветствии.
— Добрый, — ответил Алексей, рассматривая пришедших.
Мужчина уже понял, кто был исполнителем. И сейчас решал, как лучше всего поступить. Если бы не мои слова, попавшие при помощи способности на благодатную почву, то сейчас могла бы пролиться кровь.
Но Алексей Федорович понимал, что семья Земсковых тоже пострадала. А те, кто стоял за преступлением, оказались на коленях в нескольких шагах от него. Ко всему прочему, новый князь только принял руководство семьей. Ему не с руки было начинать свой путь с родовой войны. Вдобавок я выступил гарантом непричастности Антона к заговору.
Я украдкой обернулся к расположившемуся за спиной Круглову. Но тот спокойно стоял у капота машины и с невозмутимым лицом вертел между пальцев монету. Его вид странным образом умиротворял.
— Ваш сын, Антон, погиб от рук этих людей? — уточнил Столыпин и кивнул в сторону пленных.
— Все так, — спокойно ответил Земсков, и я заметил, как напряглись дружинники обеих семей. — Он оказался жертвой преступников. И эту потерю не восполнить так же, как и вашу.
— Вы потеряли наследника. Старшего сына.
— Мы справимся, — глухо произнес Земсков. — Я благодарен, что вы согласились на эту встречу. Что у нас появилась возможность все выяснить и не натворить по горячке дел.
— Мы разумные люди, — кивнул Столыпин. — И оба имеем право на месть.
Он протянул руку Земскову.
Ладонь ударилась о ладонь, и я облегченно выдохнул. Алексей принял то, что мой погибший приятель действовал не от имени семьи. Перемирие, пусть и временное, было заключено при свидетеле. Теперь Столыпины не могут вновь использовать эту причину для объявления войны. Потому что данный вопрос был урегулирован в присутствии третьей стороны.
— Поднимите их, — скомандовал Столыпин, и несколько людей из его дружины подошли к машине и дернули пленников, поднимая с колен.
Алексей Федорович махнул рукой, и с головы одного из преступников сорвали мешок. «Упырь» уставился на Столыпина безумными глазами. Он что-то рычал, но разобрать, что именно, было нельзя.
— Кто их нанял? — холодно уточнил Столыпин.






