ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" Кафедра-4 Игорь Лахов До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" ==================== Глава 1 Глава 1 Знаете, кого я больше всего ненавижу? Нет, не тварей Преисподней. Их хотя бы можно убить. Уже на второй день моей преподавательской деятельности в Академии жгучая ненависть появилась к студентам. Но ни одному из них нельзя отрезать голову или, на худой конец, заехать по морде. Необходимо с каждым сюсюкаться, по сто раз объяснять бестолочам с виду простейшую пентаграммку потустороннего мира. Ещё и привлекать к себе внимание, отрывая особо нерадивых учеников от игры в карты под партой или рисованием в тетрадях различных каракулей вместо примерного записывания лекции. К этому нужно приплюсовать, что я тоже совсем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Два раза один и тот же трюк не прокатит, поэтому нужно выдумать что-то иное. К тому же не всегда под руку подвернётся удобный, как говорит Витка Голый, «терпила» вроде Сеньки Агафьева.

Получается… Да ни хрена не получается! Я могу уничтожить несколько Сущностей, но понятия не имею, как вести себя со студентами! Значит, нужно посоветоваться с умным, опытным человеком.

И этот человек не заставил себя долго ждать. После окончания учебного дня я, нахлобучив шапку и приподняв воротник своего пальто, вышел из Академии. Погодка, мать её ити, совсем не располагала к прогулкам. Ещё вроде бы и не зима, но со вчерашнего дня метёт. Мелкий колючий снег, больше похожий на льдинки, от сильных порывов ветра так и норовил попасть в глаза, оставлял на щёках неприятную влажную плёнку.

Опустив голову пониже, хотел было идти на соседнюю улицу, где обычно кучкуются извозчики.

— Господин Булатов! — неожиданно раздался голос за спиной. — Постойте!

Обернувшись, увидел охранника из Академии.

— Господин Булатов! — продолжал надрываться он, высунув голову из дверного проёма. — Вас к себе ректор требует! Вольдемар Владимирович просили срочно к нему явиться!

Чёрт… Только этого мне ещё и не хватало. Уверен, ждать приятного разговора не приходится. Неужели о моей войне с историками ему уже доложили?

Так оно и оказалось. Не успел я войти в ректорский кабинет, как академик Горенёв моментально перешёл в атаку.

— Это немыслимо! — заявил он, тряся какой-то бумажкой перед моим носом. — Вы позорите и срываете весь учебный процесс! Вы, господин Булатов, угроза нашему заведению! Подобного я не потерплю!

Почти с минуту разорялся ректор, выкрикивая какие-то угрозы. Я же ждал, когда его запал иссякнет и начнётся конструктивный разговор. Дождался.

— Значит так, Родион Иванович, — наконец-то уселся Горенёв в своё ректорское кресло.- От преподавательской деятельности вы отлучены.

— И по каким причинам? — поинтересовался я, отчего-то нисколько не расстроившись от своей отставки.

— На вас поступила жалоба. И не от кого-нибудь, а от сына самого графа Бульцева. Он обвиняет вас в опасных экспериментах и неуважительном… я бы даже сказал: уничижительном отношении к студентам. Что скажете?

— Скажу, что сынок аж «самого Бульцева» — маленький слюнтяй. Ничего ему не грозило. Ну а к не совсем тривиальным мерам мне пришлось прибегнуть, чтобы студенты не расслаблялись. Коль не хотят по-хорошему учиться, заставлю, как получится. А то им плевать на ваш приказ.

— Какой?

— О моём назначении.

— Поясните, — недовольно буркнул ректор.

Я не стал отмалчиваться, а выложил всю правду-матку о поведении студентов. О том, что некоторые совсем берегов не видят и человеческого слова не понимают. Потом выдал не только предысторию, но и смысл «расправы» над Агафьевым.