ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" Кафедра-4 Игорь Лахов До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" ==================== Глава 1 Глава 1 Знаете, кого я больше всего ненавижу? Нет, не тварей Преисподней. Их хотя бы можно убить. Уже на второй день моей преподавательской деятельности в Академии жгучая ненависть появилась к студентам. Но ни одному из них нельзя отрезать голову или, на худой конец, заехать по морде. Необходимо с каждым сюсюкаться, по сто раз объяснять бестолочам с виду простейшую пентаграммку потустороннего мира. Ещё и привлекать к себе внимание, отрывая особо нерадивых учеников от игры в карты под партой или рисованием в тетрадях различных каракулей вместо примерного записывания лекции. К этому нужно приплюсовать, что я тоже совсем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как и ожидал, все обступили несчастного Агафьева. Семён сидел в пентаграмме, боясь поднять голову на сокурсников. Ну, тут понять его можно. Провести ночь без воды и еды для того, чтобы встретить утро в луже собственной мочи — это очень прискорбное занятие.

— Родион, ты ополоумел⁈ — попытался наброситься на меня один из Сенькиных дружков.

— Только посмей ударить! — демонстративно заложив руки за спину, произнёс я. — Занятия начались, и перед тобой не Родька, а преподаватель, господин Булатов Родион Иванович. Помнишь, что за нападение на учителей и обслуживающий персонал Академии бывает? Интернат!

Замахнувшийся парень моментально скис и разжал кулак. Но отношения выяснять не прекратил.

— За нападение на студентов тоже по головке не гладят! А мы обязательно сообщим, что ты…вы издеваетесь над учениками!

— Издеваюсь? Каким образом? — усмехнулся я. — Вчера студент Агафьев прилюдно заявил, что непременно выберется из пентаграммы-ловушки. Кажется, говорил он громко, и все должны были услышать. Поэтому я не стал оскорблять Агафьева своим недоверием и вместе с вами покинул аудиторию. Если он не справился, то своей вины в том не вижу.

— Вообще-то, — пояснил один из наиболее вменяемых, поэтому до конца прослушавший вчерашнее занятие студент, — из ловушки выхода нет. Её можно деактивировать извне или если ставил намного менее сильный одарённый.

— Верно, — согласился я. — И Агафьев не мог этого не знать. По его же словам, вчерашнюю лекцию он усвоил. Значит, решил, что намного сильнее меня в плане Дара и сможет выйти из ловушки самостоятельно. Я же не спорю с людьми, которые так в себе уверены. Ну а теперь все по местам.

— А Сеня?

— А Сеня продолжает свои попытки выбраться. Ну, или немедленно приносит мне извинения. После этого я деактивирую ловушку, а студенту Агафьеву будет дано пятнадцать минут на расслабление и прочее, пока повторяем пройденное. Кстати! В конце каждого урока я собираюсь проводить подобные практические занятия! И выбор отвечающего студента всегда будет произвольным. Сегодня мы разбираем тему «Руны огня, применяемые низшей нежитью Преисподней». Так что будьте предельно внимательны.

По местам, дамы и господа! Нас всех ожидает настоящая жаришка! Студент Агафьев, вы тоже внимательно слушайте. Так как заточение не освобождает вас от занятий.

— Пошёл ты… — прозвучал чуть слышный ответ.

Семён продержался долго, почти полчаса. Потом послышалось невнятное:

— Ладно. Извини, погорячился. Выпускай.

Я не обратил внимание и продолжил увлечённо чертить на доске простейшую пентаграмму, способную разогреть суп в кастрюле.

— Булатов! Ты чего? На ухо тугой? Я извинился! Отпускай!

— Не вижу смысла, — не отрываясь от рисунка, соизволил ответить я. — Вы не осознали своей вины.