Харитоновы посокрушались о том, что её родители подверглись ложному и возмутительному обвинению, и уж они-то никогда не считали Зориных способными на предательство и шпионаж.
Благодаря их чрезмерно активным стараниям, Андрей очень скоро сложил о Харитоновых своё мнение, которое немногим позже подтвердила и Аня.
— Тебе не кажется, что люди, которые так часто говорят о своей верности кому-то, на самом деле неверны вообще никому, кроме себя? — тихо спросила она.
— Ещё как кажется! — фыркнул Андрей. — Вот только, что мы можем поделать? Ситуация требует того, чтобы мы принимали любую помощь.
— Я понимаю… Будем надеяться, что эти Харитоновы не предадут нас в самый ответственный момент.
Андрей кивнул, пытаясь разложить в голове все события последних суток. Слишком уж их было много…
Им с Аней выделили комнаты, которые, к счастью, были недалеко друг от друга. Они перекинулись ещё парой слов в коридоре и разошлись. Комната оказалась ничуть не хуже той, что была в академии. Вот только там Андрей всегда чувствовал себя в безопасности, почти, как дома. А здесь…
Засыпать было страшно. А вдруг, ночью сюда вломятся люди Харитоновых, которые решат, что гораздо выгоднее и безопаснее будет выдать заговорщиков дочери покойного императора? Что тогда с ними сделают? Отбирать у них больше нечего. Кроме титулов, конечно. А значит, либо ссылка, либо… казнь.
— Слишком уж часто меня хотят убить в последнее время, — пробормотал Андрей, чувствуя, как усталость берёт верх над страхом.
Из последних сил он всё же попытался установить несколько защитных и сигнальных заклинаний. Едва ли получилось хорошо, но даже такая малость сумела его немного успокоить, а потому сон сковал его почти мгновенно.
* * *
Андрею уже давно не являлись во снах те видения Тьмы, которые так часто мучили его раньше. Он уже почти поверил в то, что они больше не будут его беспокоить, однако сегодня Андрей вновь оказался на пороге той самой бездны, которая манила и пугала его.
Шёпот, доносившийся из её глубин, порой затихал, становясь абсолютно неразличимым, а порой наоборот, больно бил по ушам. И в том, и в другом случае Андрей не мог разобрать слов, потому как говоривший использовал язык столь чуждый и древний, что человеческий мозг наотрез отказывался его понимать. И всё же некий отдалённый смысл доходил до спящего сознания Андрея даже, несмотря на всё это.
Голос звал его к себе, прося и приказывая помочь. Андрей всеми силами хотел отвернуться, но не мог. Голова сама повернулась к бездне, и где-то в её сердце зажёгся мерцающий свет, который манил к себе, приказывая явиться на зов.
Ноги сами начали медленно, но неотвратимо нести тело во мрак, который теперь уже не казался таким уж непроглядным.
«Нужно лишь пройти сквозь него, — словно бы, сообщал голос.






