В её взгляде я прочитал понимание, она знала, что происходит, видела незавершённый конструкт и чувствовала, что у меня не осталось сил.
Русалка положила свободную ладонь мне на грудь. В ту же секунду волна чистой, проточной, живой энергии хлынула в моё тело. Это было похоже на вдох после долгого удушья, на глоток ледяной воды в пустыне, на первый крик новорождённого. Я увидел ещё несколько речных дев, и почувствовал силу десяти русалок, добровольно отдающих часть себя.
Я задохнулся от мощи этого потока. Резерв наполнился мгновенно, с избытком, энергия заклокотала внутри, требуя выхода.
Развернулся обратно к расщелине. Руки двигались уверенно, пальцы перестали дрожать. Седьмая руна Печати, сформировалась за секунду: яркая, чёткая, идеальная. Я впечатал её в центр трещины и замкнул конструкт и мысленно произнёс слова заклинания. Их можно было не проговаривать вслух, хватило молчаливого посыла. Как только я закончил, семь рун вспыхнули разом. Золотистое сияние затопило расщелину, выжигая чёрную слизь. Трещина стянулась, камень сошёлся, как заживающая рана, и чёрная вода перестала течь. Просто перестала, будто кто-то закрутил кран.
Одновременно с этим гул, тот самый мерный, утробный гул, ощущавшийся всем телом, резко усилился. Дно заводи дрогнуло. По воде прокатилась тяжёлая, вибрирующая волна, а я понял, что Тёмный Бог почувствовал, моё вмешательство.
Русалка рванула меня вверх, к поверхности. Хвост взбил воду мощным ударом, и мы полетели сквозь мутную толщу, как торпеда. Воздух ударил в лицо, я вынырнул, судорожно хватая ртом кислород, захлёбываясь, кашляя и отплёвываясь.
Рядом вынырнула русалка, потом ещё две, три, целая дюжина мокрых голов окружила меня в лунном свете.
— Готово, — прохрипел я, еле ворочая языком, — Запечатано.
С берега раздался короткий, торжествующий вой. Волчица стояла на краю воды, задрав морду к луне. Шерсть стояла дыбом, жёлтые глаза полыхали в темноте. Рядом с ней, на камне, сидела Каркуша и молча смотрела на меня, перья были мокрыми, видимо ворона пикировала к воде, пытаясь разглядеть, что происходит на глубине.
Тихон вынырнул рядом. Выпуклые глаза водяного блестели от влаги, и я готов был поклясться, что видел в них слёзы, хотя, конечно, речной дух плакать не мог, чисто физиологически.
— Получилось, — пробасил он, и голос его дрогнул, — Чернота ушла. Я чувствую, вода снова чистая. Кромешник, ты…
— Благодарить будешь потом, — выдохнул я, пытаясь доплыть до берега, потому что руки и ноги отказывались слушаться, — Помоги лучше выбраться, а то я сейчас утону по-настоящему.
Тихон аккуратно подхватил меня перепончатыми ладонями и подтолкнул к берегу. Я ощутил под ногами песок, сделал два неверных шага и рухнул на траву, лицом вниз, раскинув руки.
Мокрая трава холодила щёку.






