— Раз заждался, чего тогда не встречает?
— Пироги печёт, хочет своего хозяина от пуза накормить.
— Пироги дело хорошее, усмехнулся в ответ. А ты я смотрю здесь обжился, как у себя дома.
Сергей покраснел и смущённо отвёл взгляд.
— Так я это… Ну, ты же сам сказал, приглядывать за хозяйством, вот я и…
— Да не тушуйся ты так, Серёга, всё нормально, я же не в упрёк. Наоборот, спасибо, что дом не бросил и присмотрел за всем, — я хлопнул Усудца по плечу, и мы вместе поднялись на крыльцо.
Стоило переступить порог, как навстречу мне выкатился взъерошенный, встревоженный Кузьма. Домовой был весь обляпан в муке, с растрёпанной топорщащейся во все стороны бородой, но радостным, искрящимся взглядом. В руках Кузьма держал деревянную лопату для пирогов.
— Хозяин, родненький, вернулся! — запричитал он, бросаясь мне в ноги, — А я уж было думал, всё, сгинул наш Алексей в этой Москве проклятущей! Я ж чуял, что беда какая-то приключилась! Вон, домовые они завсегда чуют, когда с хозяином неладно!
— Кузьма, всё хорошо, — я наклонился и потрепал домового по голове, — Живой я, как видишь.
— Живой-то живой, а исхудал-то как! — Кузя отступил на шаг, оглядывая меня с ног до головы придирчивым взглядом, — Кожа да кости, небось не кормил тебя там никто!
Я невольно усмехнулся. Кузьма, как всегда, был в своём репертуаре.
— Пироги-то поспели уже? — сменил я тему.
— Поспели, поспели! — засуетился домовой, — С капустой, с яйцом, с яблоками, всё как ты любишь! Садись за стол, хозяин, сейчас накормлю!
На кухне было тепло, пахло свежей выпечкой, топлёным маслом и травами, которые пучками висели под потолком. Примерно за месяц моего отсутствия здесь ничего не изменилось, всё та же большая печь, массивный дубовый стол посередине, да половицы, скрипящие под ногами.
Я сел за стол, и Кузьма тут же принялся выставлять передо мной снедь, состоящую из горячих пирогов, крынки молока, миски с солёными огурцами, куска сала и хлеба, а я вдруг понял, что чертовски голоден, весь день на ногах, а во рту, кроме утренней яичницы, ничего не было.
— Ешь, ешь, — приговаривал Кузьма, подкладывая мне то один кусок, то другой, — Отъедайся, хозяин, а то смотреть больно.
Сергей сел напротив, налил себе молока и с интересом наблюдал, как я поглощаю пироги один за другим.
— Рассказывай, — произнёс он, когда я немного утолил голод, — Что там, в Москве? Я так понял, ты всё же пошёл на службу к анатолию Михайловичу?
Я кивнул, и прожёвав пирог, начал рассказывать про ОАР, Гранатова и Еремееву, про убийства девушек, про Чернобога и отступников, про чёрную воду, Валерия Чёрного и его предложение, про подземелья под Кунцевским городищем и руническую защиту.
Сергей слушал внимательно, не перебивая.






