Из калитки высунулась голова старой Феклы Игнатьевны, местной сплетницы, женщины девяноста с лишним лет, которая пережила несколько эпох, двух мужей, одного соседа-самогонщика, и до сих пор была полна сил.
Мы мало общались, но прекрасно меня знала, как, впрочем, и все жители деревни.
— Батюшки светы, Алексей вернулся! — крикнула она в сторону своего двора, явно сообщая кому-то, — Живой, шельмец!
— Живой, Фёкла Игнатьевна, — подтвердил я, притормозив, — Как вы?
— Да нормально, что со мной сделается, — она окинула меня цепким, не по годам молодым взглядом, — Устал поди с дороги?
— Немного.
— Ну иди, отдыхай тогда. Серёжка только час назад баньку затопил. Погреешь косточки.
Я кинул взгляд на противоположную сторону, где находился участок Кормы, но саму хозяйку не заметил. Ставни на окнах её дома были плотно закрыты, а огород, судя по всему, давно не поливен.
— Фёкла Игнатьевна, а не подскажешь, где Алена? Что-то не видно её сегодня.
— Так ухала она, уже давненько. Вот как ты отправился в столицу, так она тоже быстро засобиралась на пару с Пелагеей.
— А куда они направились, вы не в курсе?
— Да я и не интересовалась особо. Сам знаешь, у нас не принято совать нос в чужие дела.
— Ага, спасибо.
Если честно, я расстроился. Предполагал, что так и будет, но до последнего надеялся застать обоих ведьм в Тумановке.
— Зато Марта вернулась. Погостила где-то и приехала пару дней назад, как чувствовала, что ты появишься, — прокричала мне в спину Фёкла Игнатьевна.
----------
Глава 23
Глава 23
Подходя к своему дому, издали увидел Серёжку Усимцева, который стоял в тени старой акации, привалившись спиной к стволу, и смотрел в мою сторону. Выглядел он по-другому, чем в нашу последнюю встречу. Тогда он казался растерянным, ещё не до конца понимающим, что с ним происходит, теперь же передо мной стоял уверенный человек, обрётший смысл жизни.
Нет, внешне он почти не изменился, оставаясь всё тем же невысокий парнем лет двадцати пяти, с простым открытым лицом, светлой улыбкой, вот только взгляд парня стал другим, более серьёзным и осознанным.
— Алексей, наконец-то, — он шагнул навстречу, протянул руку, и я тут же её пожал, — Знал, что ты вернёшься.
— Ведьмаки твоего толка всегда подобное чуют, — усмехнулся я, оглядывая бывшего ДПСника с ног до головы. — А ты возмужал, Серёга, совсем другой стал.
— Дар растёт, — он пожал плечами, но в глазах Усудца мелькнула гордость вперемешку с грустью, — Теперь я вижу столько, что иной раз спать не могу. Тяжело это, Алексей, чужие грехи видеть, очень тяжело.
Я понимающе кивнул.
Усудец — это не просто ведьмак, это ходячий суд, приговор и палач в одном лице. Его способности, проклятие и дар одновременно.
— Пойдём в дом, — Сергей кивнул на крыльцо, — Там тебя Кузьма заждался.






