Лето в Москве шло к закату, август постепенно сдавал позиции, и по утрам уже ощущалось дыхание приближающейся осени.
Добрался до пустыря за ОАР, привычно огляделся, убедившись, что никто не наблюдает, и открыл проход на Кромку. Серая мгла расступилась. Я почувствовал знакомое ощущение свободного падения, а через мгновение уже стоял под малахитовыми сводами чертогов.
Не думал, что хватит сил, без остановок добраться до места, но глядишь ты, получилось. Становлюсь синее и это не может радовать.
На этот раз Дарина появилась почти сразу. Низвергнутая Богиня вышла из бокового коридора, словно ждала гостей, и остановилась в нескольких шагах от меня, чуть склонив голову набок.
Дарина выглядела иначе, чем при наших предыдущих встречах, передо мной предстала не повелительница камня и земных недр, а скорее, обычная женщина.
Правда, слово обычная к ней можно было применить лишь с большой натяжкой.
Тёмные волосы Хозяйки Медной горы свободно лежали на плечах, зелёные глаза смотрели на меня с чем-то похожим на ожидание. Одета Дарина была в простое платье цвета тёмного малахита.
— Я ждала тебя, — произнесла она, и в голосе мелькнула нотка, которую я раньше не слышал, — Значит, пришло время. Я готова выступить вместе с тобой против Чернобога, только пообещай, если что-то случится, ты позаботишься о Варваре.
— Тпру-у-у, — некультурно выдал я, — В катакомбы мы отправимся только через четыре дня и про Чернобога речи не идёт, главное уничтожить отступников и центральный алтарь. Если всё получится, он опять погрузится в глубокий сон и не сможет проснуться ещё как минимум пятьсот лет.
— Тогда… — удивлённо вскинула брови Дарина и в её глазах я заметил затаённую надежду.
— Ага, мы отправляемся в Явь. Я ведь тебе обещал, так что пора выполнить своё обещание, — ответил я, — Будем гулять.
Хозяйка Медной горы помолчала пару секунд, а затем едва заметно улыбнулась.
— А я думала, ты забудешь, у тебя сейчас столько дел…
— Ну уж нет, — я протянул ей руку, — Идёшь?
Низвергнутая Богиня, которая веками повелевала камнем, медью и подземными реками, сейчас колебалась, словно девушка перед первым свиданием.
Потом её тёплые пальцы легли в мою руку.
— Иду.
Я открыл проход обратно в Явь, сосредоточившись на знакомом пустыре. Серая мгла обступила нас со всех сторон, Дарина шагала рядом, не отпуская мою ладонь.
Переход прошёл гладко. Мы вынырнули на пустыре, и Дарина замерла, подняв лицо к небу.
Утреннее солнце ударило ей в лицо, и Хозяйка Медной горы зажмурилась на мгновение, а потом открыла глаза, и я увидел в них такое, от чего сжалось сердце. Это была тоска, радость, боль, облегчение, всё разом, словно река прорвала плотину и хлынула сплошным потоком.
— Солнце, — прошептала она, подставляя лицо свету, — Я забыла, какое оно яркое.






