ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Троюродная бабка отдала концы, а на моей коже появился странный рисунок. Мир вокруг перестал быть прежним: я увидел то, что скрыто от других. Домовые, кикиморы, лешие, упыри, ведьмы и волколаки — лишь немногое из встреченного мной. Я способен идти по кромке — черте между миром живых и мёртвых. Плюс ко всему, где-то ждёт своего часа сильный враг, виновный в смерти жены. Всё пошло с этой самой смерти. Кромешник. Том – 4 Демьян Копьев Троюродная бабка отдала концы, а на моей коже появился странный рисунок. Мир вокруг перестал быть прежним: я увидел то, что скрыто от других. Домовые, кикиморы, лешие, упыри, ведьмы и волколаки — лишь немногое из встреченного мной. Я способен идти по кромке — черте между миром живых и мёртвых. Плюс ко всему, где-то ждёт своего часа сильный враг, виновный в смерти жены. Всё пошло с этой самой смерти. ==================== Глава 1 От автора Глава 1 От автора Друзья, Всем Здравствуйте! Ну, вот, наконец, мы и добрались до четвёртого тома. Спасибо всем, кто остался с героями книги и терпеливо ждал проду или не очень терпеливо)) Я вроде как вошёл в ритм, поэтому проды будут выходить чаще и станут немного объёмнее. Выкладка начнётся со следующей недели. Поддержите пожалуйста лайками, добавлениями в библиотеку и комментами. А пока ждёте главы, приглашаю вас на мои законченные циклы: Колдун поневоле : городское фэнтези, мистика. Аннотация: Жил, учился, женился, развелся… Все как у всех — да не все, особенно в последнее время: то ли я сошел с ума, то ли у мен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Сколько ты не выходила наверх?

— Семнадцать лет, — тихо ответила Дарина, — В последний раз меня брала с собой Стефания. Семнадцать лет без неба, без ветра, без запаха травы.

Ветер шевельнул её волосы, и Хозяйка Медной горы закрыла глаза, впитывая ощущения. Я стоял рядом, не торопя, давая ей время. Пусть дышит и привыкает.

— Спасибо, — произнесла Дарина наконец, открывая глаза и поворачиваясь ко мне, — Ты не представляешь, что это значит.

— Скорее всего нет, — произнёс в ответ, — Пошли, у нас целый день впереди.

Мы вышли с пустыря на тротуар, и Дарина тут же замедлила шаг, разглядывая всё вокруг: машины, витрины, прохожих, деревья, небо. Для неё это был другой мир, не тот, который она помнила. Семнадцать лет на Кромке, это целая эпоха, за которую Москва изменилась до неузнаваемости.

— Город стал… громче, — заметила она, морщась от шума проезжающего автобуса.

— Это ещё утро, — усмехнулся я, — Днём будет веселее.

— Куда мы идём?

— Завтракать, потом проведу тебе экскурсию.

Дарина шла рядом со мной, и я заметил, что прохожие невольно оглядываются. Высокая, стройная женщина, с прямой спиной и плавной походкой, приковывала взгляды окружающих, ну и ещё её платье, поэтому я навесил на свою спутницу небольшую иллюзию, чтобы не привлекать к нам излишнее внимание.

— Надо будет зайти в бутик и купить тебе современную одежду.

— Хм-м, я не против. Даже интересно, что из этого получится.

Правда сначала мы всё равно зашли в небольшое кафе на тихой улочке, которое я обнаружил случайно пару недель назад, когда возвращался из ОАР. Это было уютное место с деревянными столами, живыми цветами на подоконниках и запахом свежей выпечки.

Мы сели у окна. Дарина с любопытством разглядывала интерьер, людей за соседними столиками и официантку, несущую поднос с кофе.

— Что будешь? — спросил я, протягивая ей меню.

Женщина взяла его и долго изучала, проводя пальцем по строчкам.

— Я не знаю половину этих названий, — призналась она с лёгкой усмешкой, — Что такое капучино? Латте? Круассан?

— Капучино, кофе с молочной пенкой, — объяснил я, — Латте тоже кофе, но мягче, с большим количеством молока. Круассан — это французская булочка с кремовой начинкой.

— Тогда капучино и круассан. Хочу попробовать то, чего раньше не пробовала.

Официантка подошла и приняла заказ. Я заказал себе обычный чёрный кофе и сырники, те самые, которые здесь готовили до хруста и подавали с густой сметаной.

Пока мы ждали, Дарина смотрела в окно. где люди спешили на работу, проносились велосипедисты, а у остановки толпились пассажиры.

— Их так много, — произнесла она задумчиво, — Людей стало намного больше, чем я помню.

— Москва разрослась. Сейчас здесь живёт больше тринадцати миллионов.