Высота потолка три метра, не мог Парамонов повеситься, встав на него.
— Интересно… — Горохов, достал блокнот и погрыз кончик авторучки, а прокурор уже выкладывал перед ним фотоснимки с места происшествия.
Я тоже вытянул шею, вглядываясь в запечатлённый псевдосуицид.
— Ну, да, — кивал шеф. — Вижу, что в петлю он должен был бы буквально впрыгивать с табурета. Выходит, что ему помогли.
— Да, — полковник достал носовой платок и протёр им переносицу, жарковато ему в шерстяном кителе, хоть и окна распахнуты. — Кто-то, выходит, пытался инсценировать самоубийство. Причем не особенно умело…
Снимки с ОМП покочевали по кругу и дошли до Светы, та смотрела на них будто мельком, из любопытства, во всяком случае, присутствующие так посчитали. Что может увидеть красивая женщина-психолог в столь специфических фотографиях?
Но Психологиня в очередной раз всех удивила.
— Это не была неумелая инсценировка, — уверенно выдала она.
Чужаки уставились на нее с раскрытыми ртами, а мы лишь хмыкнули, мол, давай Светлана Валерьевна, покажи им…
— Если бы убийца действительно хотел выдать это за суицид, он поставил бы, например, под тело вот этот стол, — Света ткнула алым ноготком в фотку, показав ее присутствующим. — Стол стоит в стороне у окна, но немного сдвинут. Будто это намек, что его передвигали.
— Ну да, — закивал полковник, — на столешнице мы нашли следы ткани от носков Парамонова. Он с него повесился. Ну, или его повесили…
— Тогда зачем убийце было все усложнять, ставить стол на место и подставлять табурет? — задала Света вопрос, который интересовал всех. Вот только интонация у этого вопроса была почти риторическая.
— Зачем? — уставились присутствующие на нее.
— Затем, что если бы злоумышленник оставил стол, — Света по-учительски подняла изящный пальчик вверх, — то тогда это выглядело бы действительно как суицид, и дело бы не возбудили.
На пару секунд повисло молчание. Кто как, но лично я им наслаждался. Умеет Светка!
— Вы хотите сказать, что убийца намеренно выдал себя? — Борис Борисович округлил глазки и вытянул шею из широкого воротника голубой рубашки.
— Да…
— Но зачем?
— Затем, что он хочет привлечь к своей персоне определенное внимание. А суицид — это лишь некий сценарий в его планах. Постановка.
— Постановка чего? — недоуменно вмешался прокурор. — Для чего?
— Это нам и предстоит выяснить. Но ясно одно — он хочет поиграть с нами и оставил жирную нестыковку, чтобы мы не списали его заслуги на банальный суицид и все-таки попытались его поймать.
Я заметил краем глаза, что Дмитрий Ильич несколько помрачнел: видимо, замеченное несовпадение роста жертвы и табурета казалось ему поводом гордиться, а тут Светлана чуть ли не прямым текстом сказала, что его не приметил бы только школьник.






