Зал освещался мягким светом настенных бра в хрустальных колпаках и двумя массивными люстрами, больше напоминавшими средневековые и немного выбивавшимися из советского антуража фикусов у стен и панно из цветных стекляшек в виде звезд, факелов и прочей партийной атрибутики.
Зал неполный — судя по всему, сильные города сего держались тесной компашкой, чужаков к себе не допускали, и когда мы вошли, присутствующие с нескрываемым любопытством на нас уставились.
Монашкин хотел было нас во всеуслышание представить, но Горохов его вовремя тормознул, шепнул, что он не привык к громким заявлениям насчет своей персоны, и хотел бы просочиться скромно.
Правильно, пусть гости не напрягаются, так легче наладить контакт с ними будет. За хмельным разговором уже потом можно прикинуться, например, работником райкома или технологом ликёро-водочного завода. Интересно, есть в Литейске таковой?
Я выискивал глазами Светлицкого — запомнил его по фото на форзаце книг. Но не находил его среди многочисленных посетителей, вальяжно развалившихся за столами. В основной массе это были лысеющие дядечки в разнокалиберных (клетчатых и однотонных, цвета прелой соломы) пиджаках, дородные дамы в пестрящих узорами платьях с юбками до пола. У кого была талия (а таких в зале, к моему сожалению, оказалось крайне немного), те перетягивали платья широкими модными поясами из кожи советского снусмумрика или просто из ткани.
— Присаживайтесь сюда, пожалуйста, — сопровождающий нас официант с седыми плетями усов Бульбы отточенным изящным жестом указал на столик у стены.
Чуть в отдалении. Отличное место, чтобы вести наблюдение.
— Еще раз здравствуйте, Андрей Григорьевич, — послышался за спиной знакомый девичий голос.
Я обернулся и не сразу узнал… Варю. Бирюзовое платье с оголенными плечами и длинным силуэтом ее преобразили. Смуглая кожа выгодно оттенялась воздушной тканью. Я даже невольно рост раскрыл. Смотрелась Варя, как настоящая модель с обложки, только ростом поменьше, но туфли на высоком каблуке скрадывали и это — стоя она была почти наравне с мной.
— О, и вы здесь… — удивился я и еле удержался, чтобы не поцеловать ей руку, как-то подействовал на меня весь этот бально-аристократический антураж советского пошиба. Но не принято у нас целовать ручки работникам прокуратуры. Вместо этого я пожал ей тонкую ладонь и повернулся к Горохову:
— Познакомьтесь, Никита Егорович, это… Варвара… Э-э…
— Варвара Андреевна Соловейчик, — улыбнулась и сверкнула зубками-жемчужинками смуглянка.
— Да, — кивнул я. — Следователь городской прокуратуры.
— Старший следователь, — кокетливо уточнила девушка, а в моих глазах она выросла еще на пару пунктиков…
----------
Глава 5
Глава 5
А Горохов не стал сдерживаться.






