— Светлицкий? — Горохов нахмурился, хмель с него как рукой сняло, он как старый охотничий пес, взял стойку, почуяв дичь. — Тот самый писатель, про которого я говорил? У которого сегодня все автографы брали, и с которым ты сам, между прочим, о чем-то долго разговаривал?
— Он самый…
— Надеюсь, ты ничего про свои догадки ему не сказал?
Я сдержал раздражение — на трезвую голову Никита Егорович меня за дурачка не считал.
— Конечно, нет… Надо сначала все проверить. Мы договорились с ним о встрече, вернее, почти договорились, но, — я кивнул в сторону балкона, — нас прервали. Он про меня книгу хочет написать, якобы.
— Книгу? — Горохов еще больше протрезвел. — Про тебя?
— Ну, да… Детектив. По мотивам деятельности нашей межведомственной группы.
— А я там тоже буду фигурировать?
— Да какая разница, Никита Егорович, главное — есть повод с ним встретиться и прощупать, не вызывая подозрений.
— Для меня есть разница, Андрей Григорьевич, — приосанился следователь, — может, этот писатель совсем не при делах, мы его обидим, и книжку он про нас плохую напишет. Или вообще меня там не будет…
* * *
Прибыв в гостиницу, мы завалились в люкс к Горохову, обложившись книгами Светлицкого. Я их мышью притаранил из своего номера. Чтобы не разбудить Свету, крался, как вор.
Листали, щуря глаза и борясь со сном. Но ничего дельного — похожего на смерть королевы овощей сюжета нам не попадалось. Остальных будить не стали, думали справиться своими силами, но Никита Егорович вдруг выбыл из боя, сладко захрапев в кресле с томиком в руках.
Я не стал будить шефа, все-таки возраст, алкоголь и недавний перелет сказались на его организме. Пусть отдохнет. У меня у самого глаза уже в кучу. И буквы сливались в сплошную черную нить строк. Ладно… утро вечера мудренее, а ночью и трава серее. Чем что-то пропустить, лучше отправиться на боковую.
Я накрыл шефа пледом, взял из его рук раскрытую на середине книгу, хотел положить на журнальный столик, но глаз зацепился за абзац, в котором кто-то прокричал: «Убили! Анастасию Павловну убили!» На слово «убили» у меня прямо сработал зрительный рефлекс, сразу бросилась в глаза эта фраза из множества других на странице.
Сегодня почти точно так же кричали, когда обнаружили тело Коровиной.
Сон как рукой сняло. Я стал вчитываться в строки, мигом погрузившись в отрывок сюжета. Там, в романе, на балконе особняка обнаружили мертвую помещицу с проломленной головой. Аж кулаки зачесались, а на «загривке» шерсть встала дыбом. Вот оно! Нашел!
Никита Егорович чуть-чуть не дочитал до нужного места, уснул.






