ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — Денис Симонов, дознаватель по смертным делам в Москве, где мертвецы поднимаются, а кваzи — возвысившиеся покойники — живут среди нас, работают, женятся и даже служат в полиции. Выехал я на вызов: профессор застрелился, а консьержка услышала странный «бум». Только вот вместо самоубийцы я нашёл в квартире двоих восставших — профессора и его убийцу, которого тот загрыз. Пришлось рубить головы обоим, чтобы упокоить навсегда. Но на этом веселье не закончилось. Из-за балконной двери за мной наблюдал тот самый кваzи, в которого я уже стрелял утром. Он ушёл, а меня ждала начальница с новостью: у нас некомплект, и мне в напарники дают именно его — Михаила Ивановича, мёртвого участкового из Мышкина. Он видел, как я обезглавил восставших, и может сдать меня с потрохами. Теперь мы работаем в паре: я, живой, который терпеть не может нежить, и он, мертвец, который зачем-то приехал расследовать смерть профессора. Как мне его закопать, не замарав репутацию и не угодив за решётку?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Михаил, звони Маркину, пусть присылает своих ребят, врачей…

Михаил как зачарованный смотрел на Руслана.

Тот снова застонал.

– Может быть, мне стоит войти? – спросил кваzи. – Хотя бы как-то помочь.

– Вам надо искать эту тварь, – сказала Настя. – А войду я.

Я повернулся и увидел, что она надевает медицинскую маску.

– Ты что, думаешь, это защитит? – спросил я. – Ты с ума сошла?

– Наверное, – сказала Настя. – В смысле, наверное – сошла. А защитит ли… не знаю. Но я так не могу!

– Он уже мёртв, – сказал я. – Ты даже не врач!

– Да, не врач, – кивнула Настя. – Поможешь надеть перчатки? Вон в том пакете.

Я выругался. Потом сказал:

– Стоп. Ты никуда не пойдёшь. Один умирающий мальчик, пусть его и жалко, не стоит другой жизни. Если надо – я тебя силой не пущу.

Настя смотрела мне в глаза, но я выдержал этот взгляд. Можно сказать, легко выдержал.

– Мама… – донеслось из радионяни, беспомощно и слабо. – Мама, пить…

– Вот это уже запрещённый приём, – пробормотал я. – Удар под дых. Но я тебя всё равно не пущу… Михаил, да звони же ты!

– Да, да, да, – повторил кваzи и наконец-то достал мобильник. Мы с Настей продолжали стоять, глядя друг на друга.

Потом она сказала:

– Перчатки помоги надеть.

– Перчатки – помогу, – сказал я. – А внутрь не пущу.

– Хорошо, помоги перчатки. И комбинезон. Тут целая стопка одноразовых…

Я как раз помог ей натянуть вторую перчатку, когда мобильник на столе зазвонил. Простецким телефонным звонком, как в старых аппаратах, со времён Белла.

Я нажал на «ответ» и сказал в трубку:

– Что хочешь сказать, тварь?

– Наконец-то ты догадался, – сказала Виктория. – Я уж подумала, что переоценила тебя. Собиралась позвонить на твой номер.

– Что значит «переоценила»?

– Ну когда упомянула про «работающую больницу», – терпеливо пояснила кваzи. – Мне казалось, ты придёшь к правильному выводу раньше. Я уже три часа названиваю… Парень жив?

– Да, – глянув на Руслана, ответил я.

– Хорошо, – сказала Виктория. – Я не хотела, чтобы он умер. Я ввела ему лекарство, которое может помочь… или может убить. Но это всё, что я успела придумать за неделю, над лечением мы не работали. Может быть, парень выживет. Он довольно молод, а ещё лекарство стимулирует иммунитет, и вы всё-таки его нашли, хоть и поздновато… но если не допускать обезвоживания…

Казалось, она уговаривает сама себя. Может быть, так и было.

А ещё, к сожалению, у этого дрянного мобильника был очень громкий динамик. Настя услышала про обезвоживание и стала торопливо натягивать хрустящий синтетический комбинезон.

– Сволочь… – простонал я. – Тварь, почему я тебя не убил, почему…

– Если бы ты меня убил, юноша заболел бы среди людей, а не в изолированной палате, – мягко сказала Виктория. – Началась бы эпидемия. А я не хочу, чтобы люди умирали.