ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — Денис Симонов, дознаватель по смертным делам в Москве, где мертвецы поднимаются, а кваzи — возвысившиеся покойники — живут среди нас, работают, женятся и даже служат в полиции. Выехал я на вызов: профессор застрелился, а консьержка услышала странный «бум». Только вот вместо самоубийцы я нашёл в квартире двоих восставших — профессора и его убийцу, которого тот загрыз. Пришлось рубить головы обоим, чтобы упокоить навсегда. Но на этом веселье не закончилось. Из-за балконной двери за мной наблюдал тот самый кваzи, в которого я уже стрелял утром. Он ушёл, а меня ждала начальница с новостью: у нас некомплект, и мне в напарники дают именно его — Михаила Ивановича, мёртвого участкового из Мышкина. Он видел, как я обезглавил восставших, и может сдать меня с потрохами. Теперь мы работаем в паре: я, живой, который терпеть не может нежить, и он, мертвец, который зачем-то приехал расследовать смерть профессора. Как мне его закопать, не замарав репутацию и не угодив за решётку?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На ней была тёмная облегающая одежда, что-то вроде спортивного костюма, но с какой-то пропиткой – дождевые капли сбегали с ткани, будто масло с тефлона. Виктория улыбалась, глядя на меня.

Ну а мальчишкой, конечно же, был Найд. В обычной футболке и джинсах, мокрый и несчастный. На шее у него был какой-то тонкий поводок, конец которого Виктория сжимала в руке.

Я начал опускать стекло.

Передумал и просто вышел из машины под дождь. Михаил молча вышел со своей стороны.

– Извини, предпочла выбросить телефон, – сказала Виктория. – На всякий случай.

Кивнув, я кинул под ноги и свою трубку. Спросил Найда:

– Ты как?

– Нормально, – упрямо ответил он.

– Зачем это? – спросил я уже Викторию.

– Страховка, – пояснила Виктория и улыбнулась. – Это тонкий металлический тросик. Порвать его невозможно, перерезать крайне сложно. А если я резко рвану рукой – мальчишке оторвёт голову.

– Это я понимаю, – сказал я и посмотрел Виктории в глаза. В слабом свете из машины они отблёскивали красным. – Я не про поводок. Ты могла позволить парню ветровку надеть? Он же простынет. Хотела подавить мне на нервы? Так они у меня крепкие. Зато закрадывается нехорошая мысль – может быть, тебе всё равно, может быть, ты не собираешься Найда живым отпускать?

Виктория перестала улыбаться.

– Я не подумала об этом. Я хотела всего лишь оказать психологическое давление. Я его отпущу.

– А гарантии? – спросил я. – Ты выходишь за МКАД, растворяешься в темноте – и что дальше? Мне ждать, что ты отпустишь парня? А если рядом восставшие и они его разорвут?

– Я почувствую восставших.

– Ночью, в дождь? На каком расстоянии? Если он собьётся и пойдёт в противоположную от Москвы сторону? Сколько будет блуждать под дождём полуголый?

Это я, конечно, сказал чушь. Как можно, стоя за МКАДом, спутать направление – над Москвой зарево, которое из космоса видно. Никакие тучи не помешают.

Но Виктория, очевидно, считала людей калеками.

– Что ты предлагаешь? – спросила она. – Гарантии нужны тебе, гарантии нужны мне. Если я отпущу Найда сразу за МКАДом – Михаил меня догонит.

– Он не будет, – сказал я и засунул руки в карманы. Дождь тарабанил мне по голове, струйками стекал за шиворот. – Он пообещает.

Виктория рассмеялась.

– Подожди, – попросил Михаил. Обошёл машину, встал рядом со мной. Я заметил, что Виктория напряглась. – Виктория, я могу гарантировать тебе полное прощение.

– Я не могу, – напомнил я.

– Его полномочия кончаются за МКАДом, – продолжал Михаил. – А мои – только начинаются. Я могу тебе гарантировать, от имени Представителя, что ты будешь прощена, тебя не выдадут людям и не будут преследовать.

– Взамен? – спросила Виктория.

– Верни образцы вируса, отпусти мальчика, – сказал Михаил. Сделал шаг вперёд, протянул руку.