ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — Денис Симонов, дознаватель по смертным делам в Москве, где мертвецы поднимаются, а кваzи — возвысившиеся покойники — живут среди нас, работают, женятся и даже служат в полиции. Выехал я на вызов: профессор застрелился, а консьержка услышала странный «бум». Только вот вместо самоубийцы я нашёл в квартире двоих восставших — профессора и его убийцу, которого тот загрыз. Пришлось рубить головы обоим, чтобы упокоить навсегда. Но на этом веселье не закончилось. Из-за балконной двери за мной наблюдал тот самый кваzи, в которого я уже стрелял утром. Он ушёл, а меня ждала начальница с новостью: у нас некомплект, и мне в напарники дают именно его — Михаила Ивановича, мёртвого участкового из Мышкина. Он видел, как я обезглавил восставших, и может сдать меня с потрохами. Теперь мы работаем в паре: я, живой, который терпеть не может нежить, и он, мертвец, который зачем-то приехал расследовать смерть профессора. Как мне его закопать, не замарав репутацию и не угодив за решётку?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что мне тебе сказать? – спросил Михаил. – Что? Как доказать, что это единственный выход, единственный шанс избежать миллиардов смертей?

– Я не знаю таких слов, – сказал я. – Слова всегда лгут.

Михаил подумал. Спросил:

– Может быть, про Найда?

– Что именно?

– Я отдал его тебе. Но ты же хочешь знать правду?

– Я её и так знаю, – ответил я. – Это Сашка, мой сын.

– С радостью отдаю его тебе, – сказал Михаил. Голос его не дрогнул. – В обмен на вирус.

– Нет.

Михаил снова посмотрел на мачете в моей руке. Покачал головой.

– Виктория не ожидала. А я…

Он не закончил.

– Попробуй, – сказал я.

Михаил Бедренец был стар, но для кваzи это не слишком-то многое значит. Его рефлексы были быстрее, он был сильнее, выносливее, нечувствительнее к боли.

Мы это оба понимали.

Кваzи сделал шаг в мою сторону – и я отметил, как изменились его движения, стали мягче, плавнее, наполненные сжатым рывком, будто готовая распрямиться пружина. Так двигаются профессиональные бойцы. Он и человеком, наверное, неплохо дрался…

В следующий миг из темноты выскочил Найд и, оскальзываясь в грязи, встал между нами. Разве что руки не растопырил, пытаясь остановить.

Что он слышал из нашего разговора?

– Найд… – прошептал Михаил.

Мальчишка, сжав губы, смотрел то на него, то на меня. Потом негромко сказал:

– Я Сашка…

Михаил ссутулился. Только что это было готовое к смертельной схватке существо, превосходящее человека практически всем.

А теперь – просто одинокий старик, мокнущий под дождём.

Одинокий мёртвый старик.

– Мы не выбирали своей судьбы… – прошептал Михаил.

Повернулся и пошёл к полуоткрытой двери в Замкадье. Потом остановился. Снял пиджак. Порылся в карманах, достал какую-то мелочёвку, рассовал по карманам брюк. Подошёл к Найду – тот отступил было на шаг, но остановился. Михаил набросил ему на плечи свой пиджак, пожевал губами, словно намереваясь что-то сказать – и пошёл обратно к двери.

Я смотрел ему вслед. Потом окликнул:

– Кваzюк!

Он повернулся – и я бросил ему металлическую ампулу.

Первый раз мне удалось его по-настоящему удивить.

Бедренец настолько не ожидал этого, что даже не поймал капсулу, летящую ему в руки. Ему пришлось нагнуться и поднимать её с земли.

– Не обмани нас, Михаил, – сказал я, подходя к Сашке и беря его за плечи. – Пожалуйста. Мы все люди, большие и маленькие, живые и мёртвые.

Михаил прикрыл глаза. Кивнул.

И скрылся в узкой щели дверей.

– Я закрою дверь и пойдём к машине, – сказал я. – На тебе сухой нитки нет.

– На тебе тоже, – заметил Сашка.

– Наблюдательный, весь в меня, – сказал я и пошёл крутить лебёдку.

Мне показалось, что Сашка хочет что-то спросить.

Но он промолчал.

Поэтому спросил я:

– Как она тебя схватила?

– Позвонила и сказала, что вы с Михаилом – её заложники.